Рейтинг@Mail.ru

Д. П. КАЛЛИСТОВ. СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ В АНТИЧНУЮ ЭПОХУ

Д. П. КАЛЛИСТОВ. СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ В АНТИЧНУЮ ЭПОХУ 2018-04-05T13:35:04+00:00

Генезис «звериного» стиля, повидимому, восходит к первобытной магии. Распространение его в пору перехода местного общества к более высокой ступени развития связано с тем подъёмом активности всего «варварского» мира, о котором речь шла выше. С этой точки зрения понятна характерная для этого стиля динамичность в трактовке звериных образов. Фигуры зверей чаще даются не в статичном состоянии, но в напряжённой экспрессии: сплетённые в борьбе звериные тела, царапающие лапы, оскаленные зубы и т. п.

При таких условиях скифский «звериный» стиль, конечно, не может быть объяснён никакими внешними влияниями. Это явление безусловно оригинальное, свидетельствующее о самобытности местной культуры. Распространение же «звериного» стиля по огромной территории Северного Причерноморья и Сибири нельзя не связать с ростом взаимного общения местных племён.

Среди скифских вещей есть ряд таких, которые были выполнены руками греческих или восточных мастеров или попали в Северное Причерноморье в результате импорта. Греческое происхождение таких вещей в отдельных случаях прямо удостоверяется именами мастеров, начертанных на самих изделиях. Однако можно считать твёрдо установленным, что в искусстве древнего Востока и в искусстве античном существовали «варварские», или, как принято их называть, скифские, сюжеты. Наличие такого рода сюжетов, однако, вовсе ещё не должно означать, что среди восточных и греческих художников существовало увлечение скифской экзотикой, породившей там и здесь особые скифские жанры. Никаких признаков таких жанров найти нельзя. Больше того: все известные нам вещи греческой и восточной работы на «звериные» сюжеты скифов до сих пор были найдены только на территориях, населённых самими «варварами», или в районах, непосредственно к ним прилегавших. Ни на Востоке, ни в Греции такого рода находок пока не зафиксировано.

Изделия греческих и восточных мастеров на скифские «звериные» сюжеты, таким образом, были порождены отнюдь не увлечением этих мастеров скифской экзотикой. Они целиком ориентировались на чуждые им самим вкусы, ибо только при таком условии они могли рассчитывать на обеспеченный сбыт своей продукции.

Но откуда восточные и греческие мастера могли почерпнуть представления о художественных образах, послуживших им в дальнейшем материалом для приспособления к вкусам «варваров», как не из искусства самих «варваров»? Самое поразительное, что эти местные традиции дают о себе знать уже на ранних ступенях в развитии культуры Северного Причерноморья. Уже и тогда эта культура обнаруживает способность не только воспринимать идущее извне, но и предъявлять свои собственные требования.

В дальнейшем, даже в IV в. до н. э., т. е. в годы наибольших успехов эллинизации в Северном Причерноморье, греческое влияние не оказалось в состоянии полностью вытеснить утвердившиеся в местной среде вкусы.

Греческим мастерам, точно так же, как и мастерам Востока, оставалось только с ними считаться, как с не зависящим от их воли фактом. Урартийцы, греки, иранцы в этом отношении выступают в совершенно одинаковой роли выполнителей чужих заказов. Представляя собой совершенно различные культуры, все они сохраняют в неприкосновенности одинаково чуждые им образы. Они воспроизводят эти образы в свойственной им технике и в достаточной мере механически соединяют с теми стилистическими началами, на которых сами они были воспитаны. Примерами такого механического соединения различных стилистических приёмов в одном и том же изделии может послужить хотя бы известный меч из Солохи.

Изображения животных на ручке этого меча, выполненные по всем признакам греческим мастером, но в манере скифского «звериного» стиля, сочетаются с другими изображениями на ножнах того же меча, выполненных в совершенно ином, греческом стиле. Примеры таких же контрастов дают и другие вещи, найденные в Прибалтике близ Фетерсфельда — греческой работы, точно так же, как и ряд вещей, например, мельгуновские ножны — восточной работы.

Скифский «звериный» стиль в своей греческой и восточной интерпретации приобретает, таким образом, значение весьма важного показателя. Наблюдая его, становится ясным, что материальная культура мира «варваров» скифского периода представляется, если, может быть, не вполне ещё сложившейся, то во всяком случае уже обладающей своим собственным оригинальным лицом.