Рейтинг@Mail.ru

Д. П. КАЛЛИСТОВ. СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ В АНТИЧНУЮ ЭПОХУ

Д. П. КАЛЛИСТОВ. СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ В АНТИЧНУЮ ЭПОХУ 2018-04-05T13:35:04+00:00

Постоянная потребность в местном сырье для сбыта создала экономические предпосылки для широкого и притом мирного общения Ольвии с окружающим её местным населением. И если город в первые же века своего существования достиг значительного процветания, то это значит, что проблема взаимоотношений с местным миром была им успешно разрешена. Ольвийские колонисты, очевидно, сумели стать необходимыми для своих соседей, и взаимоотношения с ними по всем признакам были построены на началах взаимной экономической заинтересованности.

Весьма характерно, что при исследовании древнейшего поселения греческих колонистов на острове Березани наряду с чисто греческими вещами импортного происхождения были обнаружены и явные следы чисто местного быта.

Самое имя «Ольвия» по-гречески означает — «счастливая». Однако филологические изыскания позволяют сделать предположение, что Ольвия была основана не на пустом месте, а там, где уже существовало чисто местное поселение, от которого она, очевидно, и получила своё название, осмысленное на греческий лад.

Предположение это как нельзя более подтверждается раскопками ольвийского некрополя VI и V вв. до н. э. Здесь среди типичных греческих могил было раскрыто и значительное число местных погребений со скорченным трупоположением и характерным сочетанием в погребальном инвентаре греческих и местных вещей.

Тесное общение пришлого и местного населения в сложившихся условиях не могло не положить начало процессу ассимиляции. Развитие этого процесса удостоверено показаниями и письменных источников. Геродот называет ближайшее к Ольвии племя каллипидов «эллино-скифами». Позднейшая эпиграфика знает, повидимому, ту же группу под ещё более характерным именем «миксэллинов» — «смешанной» группы населения, явившейся прямым результатом постоянного общения греков с окружающими их племенами.

Яркий образ эллинизировавшегося «варвара» даёт рассказ Геродота о скифской царе Скиле, несомненно отражающий, несмотря на свой новеллистический характер, реальную действительность.

По этому рассказу, Скил был сыном гречанки, ставшей женой скифского царя. Мать научила Скила греческому языку и грамоте. Став царём, он обнаруживает приверженность ко всему греческому. В Ольвии у него был свой дом греческого типа, в котором жила его жена-скифянка. Пребывая по месяцу и более в городе, Скил сбрасывал свою скифскую одежду, одевал греческую и, очевидно, чувствуя себя настоящим эллином, приносил жертвы греческим богам. В одно из таких посещений Ольвии, совпавшее с участием Скила в ми-стериях Диониса, скифские дружинники, которых он обычно оставлял в городском предместье, увидели своего царя в состоянии вакхического экстаза. Этот случай стоил ему жизни, ибо видевшие Скила рассказали обо всём его воинам, и те подняли бунт. Скил был убит, а на его место восставшими был водворён его брат.

В сочетании с уже отмеченным выше фактом постоянных находок вещей греческого происхождения, именно в богатых местных погребениях этот рассказ даёт основание думать, что процесс эллинизации в первую очередь затронул верхушку местного общества. Племенную аристократию сближала с греками общность экономических интересов, основанная на совместной прямой и косвенной эксплоатации более широких слоёв местного населения. Вот, очевидно, почему в геродотовской новелле эти слои, в образе воинов Скила, обнаруживают совсем иное отношение к «греческим просветителям» их царя. В последующей истории Северного Причерноморья линия классового антагонизма и борьбы не раз совпадала с линией глубоких различий между племенным миром и миром античной рабовладельческой цивилизации.

Непосредственная близость и постоянное общение с миром северочерноморских «варваров» не могли не наложить на Ольвию своего отпечатка, хотя он сказался на городе значительно позднее, в ту пору, когда все греческие города Северного Причерноморья, не исключая и Ольвии, вступили в полосу постепенной «варваризации». До этого, в первые истекшие с начала колонизации века, Ольвия, безусловно, продолжала сохранять свой облик эллинского города во всех доступных нашему современному наблюдению проявлениях. Об этом ясно говорят и памятники её материальной культуры, и язык ольвийских надписей, и то немногое, что мы знаем о её духовной культуре. Так, например, до нас дошли имена нескольких философов и учёных, уроженцев Ольвии, ставших в III—II вв. до н. э. известными во всей Греции. Таковы получивший разностороннее философское образование и славившийся своей огромной эрудицией Бион и стоик Сфер, написавший ряд сочинений на философские и историко-политические темы.