Рейтинг@Mail.ru

Д. П. КАЛЛИСТОВ. СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ В АНТИЧНУЮ ЭПОХУ

Д. П. КАЛЛИСТОВ. СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ В АНТИЧНУЮ ЭПОХУ 2018-04-05T13:35:04+00:00

Как всё это могло случиться?.. Почему прежде богатый и цветущий город, во времена Геродота державший под своей экономической эгидой окружавшее его население, теперь оказывается вынужденным перейти на зависимое положение данника «варварских» царей? Тут, несомненно, сыграли роль многие обстоятельства. За истекшее время «варвары» окончательно перешли от пассивного подчинения влиянию города к решительному наступлению. За это же время резко изменилась торговая конъюнктура во всём эллинском мире, что особенно болезненно должна была почувствовать Ольвия, поскольку торговля была основой её процветания.

Наконец, очень существенное значение имеют и резкие перемены внутри самой Ольвии. «Когда всё в городе,— читаем мы в декрете в честь Протогена,— находилось в упадке вследствие войны и неурожаев и средства совершенно истощились, так что народ вследствие этого попросил его сделать месячные отсрочки и позаботиться о кредиторах и должниках, он первый, хотя долги ему и отцу его простирались до 6 000 золотых, предложил народу располагать им как угодно, и когда народ попросил его простить должникам их долги, он всем всё простил, считая, что для него нет ничего дороже благосклонности к нему народа».

Эти заключительные строки надписи, подводящие итог многочисленным заслугам Протогена, говорят об очень многом. Речь здесь идёт ни о чём другом, как об официальном решении ольвийского народного собрания объявить мораторий по долгам и поставить вопрос о частичном их аннулировании. В эллинских городах к таким приёмам разрешения назревших затруднений прибегали только в совершенно исключительных случаях. Для торговой Ольвии с её, несомненно, очень развитой системой кредитных отношений проведение таких мероприятий означало острый финансовый кризис.

Бросается в глаза ещё одно обстоятельство. Протоген ведь был, как об этом неоднократно упоминается в надписи, только первым из тех, кто шёл навстречу призывам ольвийского народного собрания. Он первый согласился на мораторий, первый дал денег на приобретение хлеба, первый обещал городу зерно из своих запасов и отсрочил расчёт, тогда как «другие немедленно получили плату». Эти «другие», очевидно, такие же богатые люди, как и Протоген, несмотря на войны и кризис, всё-таки сумели удержаться на ногах и сохранить, хотя бы частично, свои богатства и во всяком случае экономическое преобладание над остальными гражданами. Они продолжают заниматься откупом податей на публичных торгах, подрядами, фрахтами судов и т. п.

Население Ольвии в это время, таким образом, распадалось на две неравные части: на малочисленную плутократию и остальную массу, голодавшую и обременённую долгами И хотя в Ольвии рассматриваемого времени продолжает существовать и народное собрание, и выборный совет, и магистраты — всё это было демократией только по имени. В действительности народное собрание и его органы были в полной зависимости от таких людей, как Протоген, от того, захотят они или не захотят дать денег на покрытие того или другого неотложного государственного расхода. Но мог ли такой порядок, в котором всё фактически зависело от желаний отдельных представителей плутократии, обеспечить независимость государства?

Результаты острых внутренних противоречий, порождённых противоположностью между бедностью и богатством, очевидно, не раз сказывались на различных сторонах жизни города. Сказались они и тогда, когда перед угрозой нашествия галатов и скиров городские рабы и пограничные «миксэллины» перешли на сторону врагов Ольвии.

В Афинах V в. такой случай имел место также уже после сицилийской катастрофы, явившейся страшным ударом по демократии, и незадолго перед олигархическим переворотом 411 г.

Тяжёлое положение Ольвии в дни Протогена было, таким образом, не внезапной катастрофой, столь же быстро проходящей, как и наступающей, но хроническим состоянием, прогрессирующим упадком.