Рейтинг@Mail.ru

Д. П. КАЛЛИСТОВ. СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ В АНТИЧНУЮ ЭПОХУ

Д. П. КАЛЛИСТОВ. СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ В АНТИЧНУЮ ЭПОХУ 2018-04-05T13:35:04+00:00

В этой связи взаимоотношения Боспора с Афинами вступают в новую фазу. В почётном декрете афинского народного собрания 288 г. до н. э. в честь боспорского царя Спартока ни словом не упоминается о предоставлении Боспору так называемой ателии — права беспошлинного вывоза и ввоза товаров.

Между тем в предшествующем декрете аналогичного типа — в афинском декрете 346 г. в честь сыновей Левкона — подтверждается действительность взаимных привилегий беспошлинной торговли, успевших к тому времени стать уже традиционными.

Таким образом, принцип наибольшего благоприятствования, долго составлявший характерную особенность афино-боспорских отношений, в III в. до н. э. прекращает своё существование.

Боспорское правительство в 254 г. до н. э. делает попытку исправить положение путём непосредственных переговоров с Египтом. Правивший тогда на Боспоре Перисад отправил посольство к египетскому царю Птолемею Филадельфу.

Перисад предпринимает и другую попытку. Он пытается завязать торговые отношения с отдельными островами Эгейского моря. Но даже если попытки этого рода и увенчались бы успехом, всё равно ни Родос, ни Делос не смогли бы заполнить той бреши в боспорской экономике, которая образовалась в результате сокращения экспорта хлеба в Афины.

Из боспорских надписей этого времени заслуживают внимания надписи с именем Спартока, сына Евмела. По данным Диодора, он правил с 303 по 284 г. до н. э. Таких надписей известно четыре. По форме они — посвящения обычного типа, но с необычной для надписей такого рода формой титулатуры.

Если все предшественники Спартока в до сих пор известных надписях с их именами неизменно именовались архонтами Боспора и Феодосии и царями перечисляемых в их титуле по отдельности племён, то в первой из упоминаемых надписей Спарток назван только архонтом. В двух других посвящениях он именуется архонтом и царём без упоминания Боспора и Феодосии и без перечня племён. Наконец, в последней надписи сказано, что такой-то сделал посвящение «в царствование Спартока, сына Евмела». Известны так же боспорские черепичные клейма с именем Спартока и титулом царя.

Как отмечалось, известного рода двойственность, присущая государственной природе Боспора, отразилась в сосуществовании в надписях с титулатурой Спартокидов двух столь различных в греческом государственном праве терминов власти, как архонт и царь. Исчезновение терминологической двойственности в титулатуре Спартока II с этой точки зрения весьма симптоматично. Оно раскрывает новую политическую тенденцию. Можно думать, что эта тенденция была вызвана сознательным стремлением боспорского правительства нивелировать различия в положении своих подданных: населения городов и местных племён.

Отмеченные особенности в титулатуре самого Спартока, конечно, следует объяснять не тем, что он был сперва только архонтом, а потом принял царский титул, но тем, что в рассматриваемое время различия между обоими терминами власти утратили своё прежнее значение.

Следует ещё раз подчеркнуть, что это произошло уже в пору начинающегося упадка экономической жизни Боспора. Было бы глубоко ошибочно объяснять этот экономический упадок, связанный с одновременным нарастанием политических и социальных осложнений, только одними причинами торгово-конъюнктурного характера. Сокращение сырьевого экспорта, столь пагубным образом отразившееся на боспорской экономике, только развязало те центробежные силы, которые существовали и раньше, но при прежней экономической обстановке не могли себя проявить с достаточной отчётливостью.

В новой обстановке — обстановке постепенного и неуклонного понижения общего тонуса хозяйственной жизни Боспора — политика Спартокидов уже не могла найти себе оправдание в экономике. Заинтересованность определённых слоёв боспорского населения в существовании большого государства падала.