Рейтинг@Mail.ru

Д. П. КАЛЛИСТОВ. СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ В АНТИЧНУЮ ЭПОХУ

Д. П. КАЛЛИСТОВ. СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ В АНТИЧНУЮ ЭПОХУ 2018-04-05T13:35:04+00:00

В данном случае римское правительство грубо нарушило существовавшую на Боспоре династическую традицию, согласно которой власть должна была перейти после смерти Аспурга к его сыну Митридату. Когда весть о решении римского императора дошла до Боспора, Митридат VIII, повидимому, уже успел вступить на престол. Он и не подумал подчиниться этому решению. Напротив, чтобы показать своим подданным, что он не капитулировал перед римлянами и продолжает сохранять власть над Боспором, он выпустил золотую монету со своим полным именем и царским титулом. Правда, на обороте этих монет было помещено успевшее уже стать для Боспора традиционным изображение римского императора. Очевидно Митридат рассчитывал, что, в конце концов, ему удастся уладить конфликт с Римом, и не хотел поэтому создавать дополнительных осложнений на пути к соглашению с римским правительством. У него были основания надеяться на благополучный для него исход дела. Сколько уже раз перед этим римляне отказывались от своих агрессивных планов в отношении Боспора и санкционировали происходившие на нём, независимо от их воли, политические перемены. В этом отношении характерно, что на медных беспорских монетах, выпускавшихся тем же Митридатом, он также поместил своё изображение с полным именем и титулом. Так как эти монеты преимущественно обращались в пределах боспорской территории, на них нет ничего такого, что хотя бы отдалённо говорило о признании Боспором своей зависимости от Рима.

Расчёты Митридата полностью оправдались. Полемон II, находившийся всё это время в Понте, так на Боспоре и не появился. Было ясно, что он сможет воспользоваться подаренным Калигулой престолом боспорских царей только при помощи оружия. На это он не решился, видимо, не располагая достаточными военными силами. Вступивший в 41 г. на римский престол император Клавдий в том же году признал Митридата правителем Боспора, а Полемону же взамен Боспора передал в управление часть Киликии. И на этот раз римское правительство оказалось вынужденным отступить от своего первоначального плана — подчинить Боспор более действенному контролю.

Этот успех настолько ободрил Митридата, что он задумал освободиться вообще от всякой, даже формальной зависимости от Рима. До поры до времени, скрывая свои истинные намерения, он отправил в Рим для переговоров своего брата Котиса. Но Котис открыл императору план брата и в награду за предательство был вместо него назначен царём Боспора. Для водворения его на боспорском престоле римлянам, однако, пришлось послать войска. В 45 или 46 г. римские легионы под командованием Юлия Аквилы открыли военные действия против Митридата. Вынужденный бежать из Пантикапея на азиатскую сторону пролива, Митридат нашёл здесь поддержку среди местных племён. Особенно для него было важным то, что его сторону приняло сильное сарматское племя сираков, возглавленное Зорсином.

Воспользовавшись отходом главных военных сил римлян из Пантикапея, Митридат перешёл к наступлению. Положение Котиса и остававшегося в Пантикапее с несколькими римскими когортами военачальника Аквилы оказалось критическим. Спасло их только отсутствие сплочённости у сарматских племён. Аквила и Котис сумели склонить на свою сторону Евнона, вождя соседнего с сираками племени аорсов. С помощью конницы Евнона Аквила и Котис перешли в контрнаступление. Таманский полуостров и Кубань стали ареной военных действий. Оттеснив Митридата от побережья, соединённые силы римлян и Котиса и аорсов вступили в город Созу на территории племени дандариев. Этот город был оставлен Митридатом в связи с ненадёжным для него настроением его жителей. Оставив в Созе гарнизон, союзники двинулись дальше на север и вторглись в область сираков. Здесь они окружили город Успу, расположенный на возвышенном месте в трёх днях пути от Танаиса. Укрепления этого города из плетней и прутьев с насыпанной между ними землёй было слабой защитой. Повествующий нам обо всём этом Тацит говорит, что город был бы взят в тот же день, если бы военным действиям не помешала наступившая ночь.