Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов ТОМ II

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов ТОМ II 2018-04-05T13:45:56+00:00

Он промотал свое наследство, и его привычная непоседливость вела его не только к установлению опрометчивых связей за Кубанью, о которых я уже упоминал, но и к участию в некоторых грабительских набегах па соседние районы — простительные проступки в старые времена, но теперь ставшие нетерпимыми и вынуждавшие его искупать их штрафами, предотвращая в то же время гнев общества клятвой на Коране обещанием исправиться.

Со временем его поведение, как нам сказали, стало безупречным, но бездеятельность, на которую он был обречен, терзала его душу, и только накануне сражения она обретала былую жизнерадостность и даже имела примесь нетерпеливого отчаяния. Я припоминаю один случай, когда он пытался заставить меня устроить одно пустяковое дело, поскольку, «иншалла»,- добавил он,- «в завтрашнем деле я буду убит». Такой неукротимый темперамент, как у него, во время народного бедствия, как было сейчас, никоим образом не остается неоцененным; по-своему полезный в качестве преобразующего усердия воинственного его обвинителя, судья Мехмет-Хаджиоли-эффенди, вражду которого к нему я почувствовал, удвоил свои усилия после того, как мы предложили навестить его.

Нашей целью было поддержать его хорошее расположение духа, но не вдохновлять на дело, от которого он отказался. Однако после того, что случилось в Цемезе, мы боялись, что пас неправильно поймут, и поэтому наше любопытство по мере приближения к жилищу Болка все более смешивалось с беспокойством.

Ущелье в горах, где Таджагус берет свое начало, сначала узкое и глубокое, постепенно расширяется и выходит на плоскость. Склоны на каждой стороне реки были густо покрыты просом — основным продуктом питания в этой стране, столь приятным взору черкеса, как овес — шотландцу в Северном Брайтоне. И вправду, наши провод пики, как будто бы уже держа в руках тарелку с дымящимся блюдом, выкрикивали «Ласта! Паста!» — возглас радости, который увеличивался сознанием того, что теперь они находятся в сравнительно большей безопасности в своем ущелье, чем на равнине, не подвергаясь угрозе опустошения со стороны московитов. Наконец, когда река и ущелье стали расширяться, мы прибыли к владению Тугуза, которое представило нам, как мы с сожалением заметили, несмотря на его природное плодородие, только обильный урожай сорняков — щавеля, болиголова и чертополоха всех видов, и совершенно не было видно в хозяйстве скота.

Было очевидно, что он не занимался ни скотоводством, ни земледелием; стада и табуны, которые заполняли эти пастбища в дни Калабата-Оглу, богатейшего узденя Натуквича, и руки крепких крестьян, обрабатывавших эти поля, уже давно перешли к другому хозяину вследствие расточительности его наследника. Мы были еще на довольно значительном расстоянии от рощи, которая окружала его резиденцию, и шли по тропинке, когда вдруг отряд всадников, выехавший, нам навстречу, показал нам, что наше приближение не осталось незамеченным.

Только несколько домов вождей здесь не имели вышек с часовыми, которые могли бы увидеть приближение врага или друга. Представший перед нами отряд был сформирован из деликанов, возглавляемых пажем, или джератом, нашего хозяина,- и никогда охота с собаками в Килкенни или Килдаре не происходила с более веселым и беззаботным шумом. Подскакав к нам, они не остановились, но, крича и стреляя из пистолетов, промчались мимо нас на полной скорости, затем повернули своих лошадей и спокойным уже шагом проводили нас до нашего кунака.

Когда мы приблизились к нему, из рощи выскочил еще один всадник и, заставив свою лошадь исполнить различные вольты и курбеты, выстрелил из своего ружья в знак приветствия. Это был наш старый приятель Хатукай, который, казалось, совершенно забыл о некогда павшем на него позоре и выразил, множеством ужимок свой восторг от того, что снова видит нас, но мы, хотя и обошлись с ним вежливо, все же решили, что будет лучше не слишком поощрять его. У нас не было никакого желания подвергаться в настоящее время такому же преследованию с его стороны, какое было раньше.