Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов ТОМ II

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов ТОМ II 2018-04-05T13:45:56+00:00

Селим-бей, князь Ваны, сидевший в стороне от нас, был близким родственником молодого героя, геройство и ранняя смерть которого теперь оплакивались. Он сначала едва присоединился к хору, потом замолчал, и, наконец, когда у него потекли слезы, он отвернулся, чтобы скрыть чувства, искажавшие его гордые и выразительные черты лица.


ПЛАЧ О ПШУКО-БЕЕ

О, каким храбрым было его сердце, хотя и был он молод,

И благороден он был настолько же, насколько храбр;

Нет, не за свой дом он дрался, Спасая который погиб!

Ай-а-ри-ра.

(Черкесы не считают себя обязанными защищать какую-либо другую часть страны, кроме своего собственного района.)

Слушай барабанный бой генерала Засса!

Смотри, где идут его казаки;

Отважный Пшуко в гуще их рядов Барабанят по ним своей саблей.

Ай-а-ри-ра.

Разрушен его дом навеки,

Поскольку разорен он!

Его сестра плачет — нет у нее ни дома,

Ни приюта отныне. Ай-а-рн-ра.

Ее черные локоны чернее лейпцигского шелка;

Она плачет и бьет себя в грудь,

Ибо опоры ее дома,

Храброго Пшуко, нет больше.

Ай-а-ри-ра.

(Это упоминание лейпцигского шелка свидетельствует о тем, как далеко простерлась торговля, эмпориумом которой была Лейпцигская ярмарка. В таком же духе я слышал и другую песню, в которой прелести проворной молодой красотки сравнивались (весьма двусмысленно, между прочим) с английским порохом.)

Поскакал он на генерала Засса,

Который убежал прочь,, чтобы остаться в живых;

Но взял он своего коня трамской породы,

Коня своего и пеструю сбрую!

Ай-а-ри-ра.

Двух жеребцов в этот роковой день

Загнал он насмерть,

Но не ослабли ни его храбрость,

Ни сердце — они были прочны.

Ай-а-ри-ра.

На свою беду ушел он в ту страну,

И вернулся назад на носилках;

Его мать свое безжизненное лицо

Покрывает росой соленых слез.

Ай-а-ри-ра.

Слава Аллаху,- сказала она, плача,-

Не был он вором-грабителем,

А умер с саблей в руке За Бога и Адыги ю!

Ай-а-ри-ра.

Женщины его деревни также Бьют себя в грудь и плачут.

Увы!

Настал день, увы, настал час,

В который умер наш защитник.

Ай-а-ри-ра.

Женщины этой деревни плакали,

Они оплакивали своего спасителя;

Они знали, что они и их дети спасены,

Когда он достал свою саблю.

Ай-а-ри-ра.

Он отдал свою жизнь, но его оружие

Украшает его здесь на его носилках;

Здесь же его черное ружье, звук которого

Укладывает наземь перепуганных московов.

Ай-а-ри-ра.

(Потерять оружие в битве считалось позорным. Вернувшись с поля боя без оружия впоследствии всегда подвергался презрению.)

Его кроваво-красный антери в битве Сверкал в этот день,

Как в темных грозовых тучах Сверкает луч солнца.

Ай-а-ри-ра.

(Вообще черкесы, идя на битву, одевают самую худшую и грубую свою одежду, по многие молодые герои из духа соревнования, бравады или добиваясь почестей мученика, стремятся обратить на себя внимание именно одевая антери самых пестрых цветов.)

На своем коне, стремительном, как ястреб,

Ворвался он в битву;

Его рукав весь пропитался волной,

Стекавшей с его сабли!

Ай-а-ри-ра.

Умирая, он сказал: «О, отведите моего коня

К дорогой дочери моего хозяина,

Она будет плакать красными кровавыми слезами,

Тогда как другие — только водой».

Ай-а-ри-ра.

Он умер мучеником, и врата Раи, когда он пал,

Широко раскрылись, приветствуя его,

Чтобы со святыми навеки поселить.

Ай-а-ри-ра.

(Я стремился передать, быть может, безуспешно, причудливость и простоту стиля старых баллад и сохранить дух оригинала, хотя метр их очень трудный, а рифма им совсем неизвестна.)