Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов ТОМ II

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов ТОМ II 2018-04-05T13:45:56+00:00

Я не буду вдаваться в подробности приготовленного для нас банкета, который, если и уступал другим, за которые мы садились, в количестве блюд, не уступал ни одному из них в отношении качества. Княжна Гуаша, знаменитая дочь Индара-Оглу, одна из двоих, к кому испытывал привязанность наш хозяин, ныне подтвердила свою знаменитость в качестве кондитера, как прежде она проявила себя в изготовлении туники для меня, когда она утвердила свою славу как швея. В таком духе день прошел очень приятно. Однако среди нас находился некто, который явно проявлял свое нетерпение в ходе всех процедур, и им был наш хозяин Волк. Он обдумывал крупный ход — решился передать нам все свое мирское имущество и, как он думал, доставив нам такое существенное доказательство своей лояльности и честности, одержать блестящую победу над своими клеветниками.

Но эти великодушные решения, как и все секреты в этой стране, касающиеся частных или общественных дел, стали известны заранее. Поэтому мы в какой-то мере были подготовлены к предстоящей сцене и были больше позабавлены, чем удивлены, когда окружавшая нас компания вдруг разорвала свой круг и образовала проход, в конце которого мы увидели превосходного белого жеребца нашего хозяина, привязанного к дереву, в то время, как его оруженосец направлялся к нам, неся на руках кольчугу, а за ним следовал другой из его вассалов с саблей.

На заднем плане, среди деревьев, в позе бесконечного смирения стояли мужчина и женщина, которые, как мы поняли, были последними из более чем ста домашних рабов, восставленных ему его отцом, и которых Тугуз предназначил нам с остатками своей движимости. Когда таким образом его подарки прошли перед нами в ряд, выступил вперед и он сам лично. Он изобразил на своем лице, от природы забавном и изменчивом, виноватое выражение, которое делалось еще более смешным из-за нервных судорог, которые сообщали почти постоянное движение его бороде и усам.

Поскольку он был довольно посредственный оратор и понимал всего несколько слов по-турецки, Селим-бей взялся говорить вместо него, по пантомимические ужимки и жесты, которыми он сопровождал его речь, становясь все время коленями на наш ковер, были не менее забавны, чем выразительны, и он и сейчас, и впоследствии поддерживал, как будет видно дальше, речь своего друга.

Передаю содержание этой речи настолько дословно, насколько это возможно.

«Наш товарищ здесь очень хорошо осознает усилия, которые некоторые личности приложили для того, чтобы унизить его в вашем мнении. Он знает, что в этой стране у него есть и враги, и друзья. Действительно, ни один храбрый и независимый мужчина не может долго не иметь ни тех, ни других. («Валлах герчек дур!» (Правда, помоги мне Бог!) — восклицает Тугуз.)

Он не знает, в чем его обвиняют и чего ему остерегаться. Он готов встретиться со своими обвинителями борода к бороде, когда они пожелают, и хотя, между нами говоря, Тугуз в некоторых делах мог бы вести себя не лучше, чем он вел себя («Валлах, герчек дур!» — снова вставляет простодушный Тугуз), все же при всем том он вел себя не намного хуже, чем его соседи. Если бей-заде хотят узнать обо всех проступках и преступлениях, идейных здесь за последние сорок лет (которые Бог запрещает), то я хотел бы узнать, чьи руки могут оказаться совершенно незапятнанными.