Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов ТОМ II

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов ТОМ II 2018-04-05T13:45:56+00:00

Затем, относительно его связей с русскими, которые, хотя он и был введен в заблуждение ими, кяфирами, он не мог оправдать, то разве он торжественной клятвой на Коране не отрекся от них в будущем, за исключением того, что они могут повстречаться с ним на поле битвы, где он обещает, иншаллах, предъявить им свой счет, так же, как и своим обвинителям?

Между тем, чтобы устранить любые ваши сомнения относительно него, он здесь добровольно представляет вам все, чем он в настоящий момент владеет, так что когда вы примите его подарки, которые он смерено умоляет принять у него, алхамдуллах (благодаря Богу), не останется в этом мире ничего, кроме двух жен, с которыми он как добрый мусульманин не мо-жет расстаться». («Валлах, герчек дур!» (Истинно, помоги мне Бог!) — подтверждает Волк.)

Поскольку мы заранее решили не поощрять слишком большой щедрости нашего хозяина, то мы и уклонились, одобрив его благородное намерение, от приема чего-либо, кроме его кольчуги для нас и его сабли для нашего переводчика. Мы были уверены, что эти вещи он очень легко возместит себе. Наше отношение к нему также улучшилось советом, который он воспринял очень положительно.

Он даже предложил, если мы пожелаем, снова в нашем присутствии дать клятву, что он отрекается от любых связей с русскими. Этот и следующий день мы провели в его доме, а затем он лично сопровождал нас при нашем возвращении в Цемез.


 

ГЛАВА 3

Визит к Хаджи-Исмаилу-эфенди. Писарь Абдуллах. Хаджи-Гуз-бег (Лее). Русская колония в Черкесии. Разведка.

Перед тем как покинуть долину Таджагуса, МЫ приняли приглашение Хаджи-Исмаила-эфенди провести день у него. Со времени нашего прибытия мы не однажды возможность восхититься скромностью его поведения; в этом отношении он был полной противоположностью Хаджиоли.

В знак моего внимания к нему я подарил ему историю Турции, недавно опубликованную на турецком языке в Константинополе, которая, поскольку книги о Черкесии — редкость, была объектом многих просьб и домогательств со стороны умеющих читать. Он был очень рад этому подарку и заверил меня, что у него в обычае читать ее небольшими отрывками по пятницам своим прихожанам в мечети.

Возможно, читатель сочтет странным место, где читаются лекцпи по истории, по это факт, что названная история, хотя явно и посвящена Оттоманской империи, не только описывает историю жизни Адама и его потомства, но, кроме того, ее половина отведена описанию истории до сотворения человека, где подробно говорится об ангелах, гениях и т. д., живших в те времена, и все это Хаджи-Исмаил использовал для наставления и поучения черкесов.

Полученным от него приглашением мы, возможно, во многом обязаны молодому человеку, который жил при нем в качестве муэззина, или писаря, по имени Абдуллах, разновидности универсального гения, который, получив образование в Анапе, после их изгнания из этой крепости был обречен против своей воли удалиться в деревню в горах, где он и зарабатывал свой хлеб в отсутствие других более грамотных судей, удивляя местных жителей крайними и разнообразными своими манерами.

Будучи сведущим не только в службе при мечети, где он выступал в качестве имама, муэззина или пономаря, смотря но обстоятельствам, он был еще и опытным цирюльником, а из-за его превосходного мастерства в артиллерийском деле он был назначен то пни-баши, или главным пушкарем, в Аденкуме. Правда, эта должность в настоящее время не давала ему возможности проявить свое умение на поле боя, поскольку вся артиллерия этой местности состояла всего лишь из одной пушки, захваченной у русских и теперь лежавшей в густой траве без лафета; она использовалась только когда порох, который она пожирала в огромном количестве, имелся в избытке для случайного салюта. Сей вдохновенный юноша при первом нашем появлении в Аденкуме всячески пытался обратить на себя наше внимание, и среди прочего, я помню, он захватил наше знамя и умчался с ним прочь, чтобы проявить себя в качестве «байрактара».