Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов ТОМ II

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов ТОМ II 2018-04-05T13:45:56+00:00

А на этот раз он был воспламенен нашими похвалами кулинарного искусства княжны Гуаши, и, чтобы затмить ее, он предложил кади Хаджи-Исмаилу разделить с ним расходы по организации банкета, в котором в полной мере могли бы проявиться его талант и вкус. Поэтому по дороге к тому месту, где нас должны были разместить, мы могли наблюдать дух соревнования во всем его блеске.

Деревенская беседка, по меньшей мере в два раза шире, чем у Тугуза, была воздвигнута для нас напротив мечети, и, когда был подан сигнал и столы стали появляться один за другим, стало очевидно, что с точки зрения количества эта армия съестного по меньшей мере в два раза больше того, что подавал нам Тугуз. Колонну возглавлял сам эфенди, разгоряченный пылом гостеприимства, а неутомимый Абдуллах замыкал шествие, как бы показывая, что он тоже причастен ко всем этим блюдам, выставленным перед нами, и его физиономия победно сияла в предвкушении похвал при поедании этих блюд.

Мы как раз сидели на этом банкете, когда выстрелы из пистолета оповестили о прибытии какого-то знаменитого гостя, и в толпе пронесся шепот восхищения вместе с возгласами «Гуз-бег! Гуз-бег!», повторяемыми всеми присутствующими. Чтобы в полной мере осознать силу этих героических односложных слов в умах черкесов, нам нужно было бы перенестись в более воинственные и более полные приключениями времена, чем нынешние,- во времена, популярными идолами которых были Ги Уорвикский, Уоллес или Роланд.

Иначе как мы можем судить об их энтузиазме или оцепить того, чье имя вызвало такой восторг? Прорубить в одиночку проход в русском батальоне, изрубить в солому отряд черноморцев, угнать с московитских пастбищ стада скота или захватить в плен целую деревню и пригнать к себе домой мужчин, женщин и детей под звуки волынки и небольшого барабана — это дела, па которые сегодня не многие могут отважиться; и по этой самой причине я считаю, что поскольку немногие люди осознают славу, которая является их компенсацией, славу, которую воспевают все певцы на одной стороне Кубани и проклинают на другой ее стороне, то ничто и не наводит на них такой ужас, как имя вроде Гуз-бег, когда оно произносится старыми каргами для того, чтобы напугать своих плачущих детей.

Есть определенные виды добычи, которые делают человека героем на Кавказе, и тот, кто может добыть их, может надеяться на все проявления благосклонности, пусть и простые, которые гордый и благодарный народ может расточать в его адрес. Для него будут проводиться празднества в жилищах и танцы на природе; о нем будут заботиться девушки и его будут воспевать народные певцы; короче говоря, как и у мужественного Хаджи, его жизнь будет цепью поперемеиных борьбы и пирушек.

Из этих развлечений Гуз-бег, будем справедливы, решительно склонялся к первому; поэтому счастлив тот, кто рожден в стране, где редко случается нехватка того или другого. И в самом деле, его страсть к сильным ударам была такова, что, как нам по секрету рассказали, во время паломничества в Мекку (единственный случай, когда он получил передышку), чтобы поддержать свой дух, он вынужден был развлекаться чем-то вроде драк, схваток и стычек со своим братом Хаджи, которому, однако, они показались слишком правдоподобными, чтобы ответить мерами такого же уровня.

По возвращении от гробницы пророка он отправился высказать свое почтение Мехмету-Али- паше в Каир, и прием, который встретил там их любимчик от старого хитрого вице-короля, до сих пор наполняет гордостью сердца черкесов. Отложив в сторону церемонии, он принял этого Хаджи так, как один герой — искатель приключений может принять другого, усадил его на свой диван, надел на него почетный кафтан и выслушал из его уст рассказ о его приключениях. В заключение, как говорят, он сделал ему предложение поступить на службу, но оно было твердо и с почтением отвергнуто Хаджи, который чувствовал, что его повседневные привычки делают его совсем непригодным к заковыкам турецкой цивилизации.