Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов ТОМ II

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов ТОМ II 2018-04-05T13:45:56+00:00

О такой власти я так и не составил себе точного представления; количество податей и услуг, оказываемых ему, зависит полностью от него самого; и в то время, как у его отца, которого никто не осмеливался оскорбить, эта власть была почти верховной, в руках Шимафа она сократилась до никчемного титула и свелась к контролю непосредственно над своими рабами. Требовать что-либо он осмеливался только у армян, но даже и они, всегда трусливые, могли, ободряемые покровительством другого князя, ставить его ни во что.

Короче говоря, Шимаф, не имея ни одного качества, которое внушает уважение, лишенный как энергии, так и великодушия, превратился в ничтожество. Если сравнивать большие вещи с малыми, то князь в этом отношении в большой степени уподобился одной из собачьих пород спаниелей. Он следовал за нами повсюду и, когда мы где-нибудь поселялись, лениво растягивался на нашей кушетке. Он следил за каждым нашим взглядом и движением, готовый, как я заметил позднее, схватить любую мелочь, которая нам была не нужна. Среди прочего он крайне заинтересовался моими часами, и сколько бы раз я ни открывал их ему, столько раз он с удивлением наблюдал за их ходом, так что я в конце концов был вынужден отдать их ему. Слуги князя не преминули извлечь пользу из такого блестящего примера.

Казалось, что они точно так же, как их хозяин, наслаждаются сладким ничегонеделанием. Насколько я мог заметить, они занимались только скачками, борьбой, метанием камней и сном под забором. В любой другой стране было бы удивительным делом видеть, как они одеваются и питаются, поскольку их господин не разрешает им зарабатывать деньги. И даже здесь их воровские обычаи таковы, что вызывают подозрение, и когда бы ни случилось воровство в долине Цемез, князь и его сторонники были бы первыми, кто поверил этому.

В этой лощине был еще один дом, расположенный несколько выше. При нем был сад с тутовыми деревьями, а также козопас, который казался самым зажиточным в мире. Он также был постоянным нашим посетителем и, по всей вероятности, великий политикан — поистине великий паникер, ибо едва ли проходил хотя бы один день без того, чтобы он не представал веред нами с широко раскрытым ртом и с целым запасом известий относительно передвижений и намерений русских, которые со времени нашего прибытия сюда, как он был твердо убежден, направляются именно на Цемез, а точнее — в наше ущелье.

В этих обстоятельствах у него было одно утешение, а именно — очень безопасный отход в случае нападения через горловину. За домом этого козопаса она сжималась в глубокий овраг или ущелье, обросшее с обеих сторон деревьями — укрытие, из которого, как это легко было заметить, русские вряд ли пожелали бы выгнать черкесов. Наше времяпрепровождение здесь было несколько однообразным. Мы вставали вместе с солнцем, поскольку стечение посетителей было таким, что не давало нам возможности спать дольше, даже если бы мы и захотели. Величайшим неудобством, которое мы испытывали и которому знаменитые гости должны были подчиняться, был общественный образ нашей жизни: любой вид частной жизни был исключен для нас.

Поэтому я предпочитал справлять туалет в кустарнике за домом, который был очень удобен для этой цели. Он состоит из диких плодовых деревьев, диких яблонь, слив и т. д., вокруг стволов которых вьется дикий виноград, образуя законченную крышу моего лесного жилища, а вода, просачивавшаяся через них, обеспечивала мне баню. Самый жаркий период дня проходил в чтении и приеме посетителей; после ужина мы ездили верхом или гуляли, иногда к берегу моря, иногда к старому замку или в лес, так что льщу себя мыслью, что я получил точное представление о топографии этой долины до того, как покинул ее.