Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов ТОМ II

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов ТОМ II 2018-04-05T13:45:56+00:00

На каждой его стороне мы проследили рвы и соединения, с помощью которых дюк де Ришелье отвоевал его у турков в 1811 году, и мы очень хорошо знали, что он был ареной многих столкновений турецкого гарнизона с горцами как раньше, так и после этого события. Первые окончательно убрались из него в 1820 году, после чего крепость была совер-шенно разрушена до основания. Укрепления теперь лежали в развалинах, и козы щипали молодые побеги на ее внутренней территории. На ее северной стороне, отделенной от моря узким клочком земли, была полоса сольной воды, или лагуна, — прибежище водоплавающих птиц.

На всем лежала печать глубокого уединения и заброшенности. Вероятно, поэтому мы и были сильно удивлены, когда однажды вечером увидели недалеко от этой крепости ряд столбов, врытых поперек возвышенности, и на одной линии с телеграфными приспособлениями — другой ряд у самой воды. Вдобавок к этому подозрительному появлению они были размещены на открытой и редко посещаемой троне, которая, как мы знали, извилисто идет по склонам холмов и ведет через заросли, покрывающие их, прямо к дверям нашего обиталища.

Этим путем любой отряд мог напасть на нас ночью незамеченным, что нельзя было сделать по главной дороге, проходившей по дну лощины. Во всем этом было много поводов для беспокойства; эти знаки не предвещали нам ничего хорошего, и по мере их приближения мы не могли прогнать прочь мысли о предательстве, захвате, смерти и даже более чем смерти — мраке сибирской ссылки, который они возбуждали в нашем воображении. Побывав на следующий день на этом же участке, мы обнаружили, что эти знаки, уничтоженные нами, слова восстановлены на тех же самых местах.

У нас уже не оставалось никаких сомнений в том, что эта вереница выставлена для того, чтобы неожиданно напасть на нас, но как и где это должно произойти — мы не могли сообразить. Анапа находилась слишком далеко, чтобы провести какую-либо атаку из нее, и хотя зубцы Александринской крепости были едва различимы на другой стороне залива, гарнизон ее, как мы знали, запасся в изобилии всем необходимым для собственной безопасности, даже не мечтая о том, чтобы в настоящий момент досаждать нам; третья и единственная мера, которая оставалась для исполнения такого замысла, состояла в том, чтобы высадить вооружеиных людей с военного корабля.

Корвет, как я уже говорил, стал на якорь в этом заливе уже две недели назад, но тогда же, согласно обычаю, черкесами были выставлены часовые вдоль всего побережья, так что никакая подобного рода попытка не могла остаться незамеченной. Спустя несколько дней корвет исчез. Но однажды утром, спустившись в долину Цемеза из Човаллоса, где мы посетили Шупаша, мы встревожились, увидев подозрительного визитера, причалившего снова в заливе.

Однако черкесы, выставив, как и раньше, наблюдателей, уверили нас, что нам нечего опасаться его. Скоро мы перестали обращать на него внимание, и все было спокойно до тех пор, пока не произошел случай, который вызвал наши подозрения больше, чем когда-либо прежде. Однажды вечером, когда несколько пастухов гнали свои стада в сторону моря, с корвета спустили лодку с солдатами, и она пристала к берегу в том месте, где остановились пастухи.

Переводчик-черкес, находившийся на лодке, окликнув их, показал им флаг перемирия и сказал, что хочет поговорить с ними. В ответ черкесы молча приготовили свои ружья и погнали свой скот от берега. Тогда переводчик произнес речь, прямую и простую, смысл которой заключался в том, что команда корвета, ничего не ев, кроме черного хлеба в течение нескольких последних месяцев, охвачена, в виду пасущихся на побережье овец, неудержимым желанием отведать баранины.