Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов ТОМ II

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов ТОМ II 2018-04-05T13:45:56+00:00

Ужасный пожар обрушился в эту ночь, которая была к тому же штормовой, на Геленджик, так что даже этот избранный клочок земли, как и вся Черкесия, оказался слишком горячим для него. Наговорив всяких прекрасных речей своим беднягам-солдатам, чьи склады и запасы были полностью уничтожены огнем, он отплыл утром следующего дня на пароходе в Редут-кале, лежавший на его пути в Тифлис. Геленджик был главным складом имущества армии, и все здешние запасы на целый год также были уничтожены. Единственными строениями, которые, будучи воздвигнуты из камня, уцелели от пожара, были пороховой склад и церковь. Многочисленные дезертиры, которых мы расспрашивали по этому поводу (ибо великое множество люден несмотря на присутствие императора воспользовались событиями этой ночи, чтобы сбежать), были единодушны в утверждении, что генерал Вильяминов и его офицеры сами подожгли склады, чтобы император пе смог увидеть их и не установил бы их колоссальное мошенничество и расхищение имущества армии. Николай, который ежедневно приводил к пишете тысячи своих поддаиных, является одним из самых сентиментальных тиранов во всей истории, и во время пожара он все повторял своим солдатам: «Дети мои, все это горе я полностью принимаю на свой счет» — утверждение, в котором его «дети», ввиду того, что они голодали, а он нет, могли весьма основательно сомневаться.

Два дня спустя армия, предоставленная ужасам голода, который они сами были посланы причинить черкесам таким же способом, прошла свой самый прекрасный путь под прицелом черкесских ружей к Кубани. Своевременное отступление русских, случившееся намного ранее, чем сами они ожидали, привело весь мир в хорошее настроение. Повсюду сообщали и верили, что после завершения строительства на Шапсине они завершат свою кампанию обычным способом, то есть опустошением кубанских равнин. Но уничтожение их складов в Геленджике вмешалось в это дело, и весьма благоприятно для черкесов, которых мы но прибытии в Цемез застали в наилучшем расположении духа, и, несмотря на различные новости, которые мы доставили им, они приняли нас более дружески, чем прежде. Мы тогда на себе испытали, как много может сделать случай с популярностью, и что, будучи несправедливо обчиненным, можно «с величием перенести рождение двойником», и ничтожный повод может стать причиной всеобщей похвалы и всеобщего порицания. Всего лишь неделю назад, как я узнал от мистера Белла, грозящие ужасы русской войны и провал их ожиданий помощи из-за границы причинил нам столько вреда в их мнении, что многие эмиссары России (поскольку совсем не удивительно, что при полном отсутствии управления или полиции она может только подкупить многих людей, чтобы они делали за нее ее работу) начали открыто внушать необходимость заключения мира и убеждать аббазаков отказать англичанам (т. е. Лонгворту и Беллу.- В. А.) в доступе во внутренние области их страны. Однако эти махинации нашли немногих соучастников, и едва они достигли ушей старого нашего хозяина Шамиза, как он тотчас оседлал своего коня и отправился к Мансур-бею в Себебси, чтобы посоветоваться с ним о мерах по их нейтрализации.

Оба вождя были едины во мнении, что этот заговор нужно придушить еще в зародыше, и поэтому они поспешили на реку Азипс в Шапсугии — штаб-квартиру предателей — и собрали там совет. Пятеро из предателей были немедленно подвергнуты допросу и признаны виновными, их дома были сожжены до основания, имущество конфисковано, а сами они и их семьи проданы в рабство. Позднее троим из этой пятерки удалось бежать в Россию. Эти меры могут показаться (особенно свободным народам) чем-то грубым и произвольным; конечно, никто, кроме самых влиятельных вождей, не мог осмелиться выступить против них, осознавая всю ответствен-ность перед племенами преступников, но вина участников заговора была очевидна, и даже племена, упорно настаивающие, как у них в обычае, на праве самим наказывать своих членов, в данном случае предоставили их их судьбе. Шамиз после своего возвращения через несколько диен после нашего прибытия принял Надира самым сердечным образом. Было также много посетителей со всех частей этой провинции, желавших выказать свое почтение новому пришельцу и спросить его о новостях. То, что мы могли сообщить им, было чем угодно, только не ободряющим, но вместо того, чтобы роптать, они со своей стороны пытались утешить нас, выражая свое доверие тому, что мы получили удовлетворительное сообщение от Зефир-бея в ответ на послания, отправленные ими через Ногай-Исмаила.

Мистер Белл также получил в письмах от своих друзей обещание помощи по частным каналам, к которым мы, понимая, какие важные результаты могут быть достигнуты здесь из самых незначительных источников, не были ни в коей мере равнодушны. С другой стороны, Надир все еще склонялся к захвату форта и не упускал случая обсудить это дело с каждым вождем, появлявшимся здесь. Все они, охотно одобряя его планы, отсылали его к Хауд-оглу-Мансур-бею, без участия которого, как они говорили, ничего важного не может быть предпринято в Натуквиче. Однако этот старый воин лежал прикованный к постели язвой на одной из его ног, которая была отморожена во время одного из вторжений в пределы России примерно 12 зим назад и которую с тех пор не могло вылечить все искусство черкесских лекарей. К счастью, Надир привез с собой домашнюю аптечку, с помощью которой он и предложил восстановить здоровье Мансура, находившегося в Себебси, с целью как можно скорее поставить на ноги этого герои, столь необходимого для успеха его дела. Кроме тою, было решено воспользоваться прекращением враждебных действий и созвать совет для обсуждения вопросов, касающихся всего народа, всех вождей и старейшин воюющих провинций. Но тот же самый дух медлительности, который здесь проявлялся в каждом общественном деле со времени нашего появления, снова удержал нас на три недели дольше в долине Цемез. Все же время не было полностью упущено.

Мистер Белл и я занялись подготовкой наших писем, поскольку отъезд наших слуг в Турцию представлял хорошую возможность отправить их,- возможность, которая, как мы знали, может не представиться в течение нескольких месяцев, поскольку немного судов отважатся пересечь Черное море в этот штормовой сезон. Кроме того, поскольку мы решили перезимовать в Черкесии, нам необходима была зимняя одежда, которая состояла из двойной овечьей шкуры, носимого шерстью вовнутрь под туникой толстого плотного капюшона, покрывающего колпак и плечи, и, наконец, плаща из толстого коричневого войлока. Ни один воин не предпринимает путешествия или военного похода в этот сезон года без этих вещей, а мы уже испытали на себе холод и секущие порывы ветра в ноябре и могли предвкушать, какая погода ожидает нас несколько позднее. Надир также вдобавок к прочим своим заботам занялся подковами для своей лошади, так как только после многих упорных поисков и разговоров можно было отыскать кузнеца, который согласился бы их изготовить. Часть времени мы провели в занятии, на которое нас пригласили жители Цемеза. В самой середине леса, на дне ущелья и, очевидно, одного возраста с ним, среди болот, подлеска и пышной зеленой растительности находился древний огромный погребальный курган, или пирамида, из камней.

Трудно предположить — если только их не собрала и набросала здесь раса гигантов,— как эти огромные тяжелые камни, из которых она состояла, были собраны вместе, ибо местные жители заявили, что ничего подобного нет во всей округе. Некоторое время назад ими была предпринята попытка вскрыть этот монумент. Несколько камней на вершине отсутствовали, и она была изрешечена лопатами и кирками; в соответствии с преданием, существующим на сей счет, все те, кто хоть раз занимался этим делом, вдруг подверглись нападению охранявших клад гоблинов (духов.-В. А), и, пораженные открывшимся видом, головы всего отряда, подобно множеству флюгеров, вдруг свернулись набок на их плечах. Со времени этой катастрофы, которую некоторые старики еще помнят, цемезцы не повторяли своего эксперимента, но гордились кладом, который, хотя и не под столь сомнительной охраной, находился в их долине. Теперь надежды заполучить его вновь ожили в них. В мистере Белле, или Якуб-бее, как они называли его, они надеялись найти союзника, под покровительством которого можно будет победить демонов. Его ботанические и геологические изыскания на первых порах вызывали у них тревогу и подозрение, но курсы лечения, которые он проводил с помощью кровопускания и лекарств, хотя и казались им про-тивоестественными, все же научили их думать, что силы, которые помогают ему, в любом случае являются благотворными.

Другим обстоятельством, которое также резко подняло его репутацию и сделало его в их мнении более чем достойным соперником дьявола, было предсказание им лунного затмения с помощью какого-то календаря, из которого (из затмения, а не календаря) он извлек приятное для него всеобщее мнение, что он сам и является творцом этого затмения. Поэтому они и предложили ему лично присутствовать на раскопках памятника в качестве волшебника или заклинателя духов. Получив ею согласие, вся округа, вооруженная лопатами, топорами и ломами, собралась в назначенный день на место действия. И оно оказалось действительно интересным. Погода была сырая и холодная, они развели большие костры, пламя которых временами отбрасывало свет в укромные уголки старого леса, тишина которого нарушалась неприятными звуками их инструментов в ходе работы. Смешанные благоговейный страх и рвение, с каковыми работники трудились, поднимая и откатывая в сторону массивные камни и вскапывая землю под ними, передавались зрителям, которые с готовностью сменяли уставших. В течение трех дней работа велась с неослабным рвением, и на третий, на значительной глубине под верхним покровом земли, они наткнулись на примитивный саркофаг размером около трех на шесть футов, сооруженный полностью из камней. Но в нем не было ничего, кроме нескольких фрагментов терракоты.

Таким образом, по при-бытии на место, где сокровищ не оказалось, и по окончании работы и поисков, не было обнаружено никаких следов ни клада, ни охранявших его гоблинов; тем не менее было заподозрено, что первый каким-то дьявольским образом был превращен в куски вышеупомянутого горшка, а сами демоны, устрашенные присутствием Якуба, нашли себе убежище в телах неких земляных белок, гнездо которых наполовину перевернулось в ходе раскопок. Поскольку теперь наступило время нашего отъезда, жители, которые всегда, казалось, не хотели отпускать пас, пригласили нас на прощальный пир в центре долипы. Они назначили нам сопровождение с наставлением не упускать нас из виду во время путешествия. Когда мы уселись на лошадей, чтобы отъехать, один из их старейшин выступил вперед и, обращаясь к нам от имени ассамблеи, сказал, что из-за того, что они вынуждены расстаться с нами, хотя и ненадолго, как он полагает, они все угнетены чувством долга, выпавшим па них и на их страну вообще, который, как они осознают, они оплатили очень незначительно, но но нашем возвращении они надеются, что дела станут более удовлетворительными.

Для их долины это «аиб» — позор, что мы вошли в расходы для поддержания нашего хозяйства, но мамлакат — и они обещают это — в будущем избавит нас от каких-либо расходов с помощью добровольных взносов. В ответ мы выразили им соответствующую благодарность, уклоняясь в то же время от каких-либо пожертвований, которые могли бы оказаться несов-местимыми с независимостью, которая была не меньше в наших интересах, чем желание поддержать их. Не было сделано никаких намеков на подарки, которых, как я уже говорил, они ожидали от нас в начале нашего пребывания в Цемезе, и, выразив полное доверие в незаинтересованности их нынешних заявлений, мы постарались не сказать ничего о самих себе. Правда, некоторые из них, когда мы сделали им наш «салам», выглядели весьма озадаченными, как-будто что-то забыли или в этом деле допущеиа какая-то ошибка. Однако мы поскакали прочь, решив, как однажды высказался его милость герцог Веллингтон, что здесь не может быть ошибки. Наш хозяин Шамнз ие сопровождал нас в этом путешествии, но остался дома под предлогом домашних дел. Правда же состояла в том, что он несколькими днями ранее побывал в Шапсугии и потерпел неудачу в попытке собрать совет или военный отряд.

Гордость старого узденя была больно задета этим провалом, поскольку вывод, который можно было извлечь из этого, был совсем не в его пользу. Влияние, столь мало зависящее от изменчивых обстоятельств и так много от личных качеств, столь открыт проявляемых на поле боя, и распадающееся на столь простые элементы, как те, что устанавливают превосходство школьника над его сверстниками, является по необходимое вещью очень недолговечной, м справедливым вождь, осознавая» что ее существование доказывается только через упражнение, не станет опрометчиво подвергать его испытаниям. Мансур, например, хотя все и говорили о его неогра-ниченном влиянии, знал очень хорошо его границы, и он не захотел бы, подобно Шамизу, собирать совет, если бы не был уверен, что тот ему подчинится. Тем не менее последний, уязвленный, как я сказал, пренебрежением и неприятием его советов, остался лома, вероятно, для того, чтобы проявить свое чувство достоинства. Однако вместо себя он велел сопровождать нас своему сыну Шеретлуку, юноше 15 лет, и в качестве наставника — своего оруженосца и вольноотпущенника Онгасова.

Это была личность средних лег, весьма самодовольная, воспитавшая его с детства и руководившая им с момента нашего появления. «Каков господин, таков и слуга» — эта поговорка особенно применима ко всему Востоку, и думалось, что Онгасов, всегда следовавший по пятам Шамиза, должен по необходимости усвоить эту частицу его мудрости, но склонен думать, что этот оруженосец был подобен своему плащу, причем достаточно поношенному, ибо мы, кто должен был получать от него пользу в путешествии, вскоре обнаружили что, отделившись от источника своей мудрости, этот пророк становится совершенно тупым. Единственным доказательством этого, какое он представил, причем весьма сомнительное, было его неприкрытое презрение за это других людей.

Дух набожности, с каким он мог слушать вас, причем не снисходя до того, чтобы вынуть трубку изо рта для ответа, был действительно раздражающим — но крайней мере Надир вскоре стал сомневаться, имеет ли тог право на ту сотню пиастров, которую он, допущенный по рекомендации Шамиза в состав его свиты, получал от него ежемесячно. Но от кого бы он ни получал плату, было ясно, но поездкам, которые он в любое время мог совершить в Цемез, кого он считает своим хозяином. Эти поездки, несомненно, имели целью должным образом осведомлять Шамиза о наших контактах с другими вождями, из числа ко-торых только старый уздень, хотя он и притворялся, что держится в стороне от обществеиных дел, вызывал у нас неослабеваемый интерес. Весь наш план кампании был определен еще до того, как мы отправились в путь. Если бы совет, о котором говорили, оказался только еще одним предлогом для того, чтобы задержать нас, и если бы проект Надира но захвату крепости потерпел неудачу, то мы сразу же покинули бы эти провинции и без дальнейших отлагательств отправились бы в Аббазак. Но последующие события показали, что мы, как обычно, недооценили трудности.

Между тем Надир, уверенный в успехе своего предприятия, решил пообещать вождям, в качестве приманки их к сотрудничеству, взять на себя расходы на посольство в Англию, когда он вернется туда. Визит к Мансуру.-Лечение его раны.- Наша популярность. Война и романтика. Каплан (Тигр). В приподнятом настроении во главе многочисленной кавалькады мы покинули долину Цемез 28 октября. Осенние бури, которые свирепствовали некоторое время назад, уступили место погоде мягкой и ясной, как в июне. Однако холмы, лишенные зеленой растительности, выглядели обнаженными и мрачными, и жилища, льнувшие к ним летом, были видны сейчас повсюду. Мы провели эту ночь в доме нашего друга Шунаша, а следующую в коттедже некоего токава, проживавшего довольно близко к крепости Анапа. Люди в ее окрестностях, несмотря на уход русской армии, занимались мелкими стычками с гарнизоном, чем-то вроде партизанской войны, которая соответствует их вкусу — обмен любезностями, так сказать, который позднее очень оживился: русские каждый вечер отправлялись жечь дома и похищать овец, а черкесы в отместку с равным рвением похищали несчастных колонистов.