Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов ТОМ II

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов ТОМ II 2018-04-05T13:45:56+00:00

Среди тех первых, кто устремился вперед, не сомневаясь, что за ними последует вся армия, были Надир и я; однако армия, как мы вскоре обнаружили, не имела такого намерения, по после переправы нашего отряда оставалась стоять на левом берегу реки, ожидая, очевидно, что мы будем делать дальше. Позднее мы узнали (когда было уже слишком поздно отступать с честью, если бы мы и захотели сделать так), что Мансур, Шамиз и другие вожди заявили, что будет безумием настаивать на этом по-ходе, поскольку если даже они преуспеют в переправе без каких-либо серьезных происшествий, то все равно ясно, что когда они будут возвращаться, нагруженные добычей и пробивая себе дорогу сквозь порядки русских, будет совершенно невозможно переправиться через реку на эту сторону.

Вожди также заметили, что крепости на противоположных высотах, стоявшие на расстоянии пушечного выстрела одна от другой, сохраняют зловещее молчание, ибо у них в обыкновении в подобных случаях вести непрерывную артиллерийскую пальбу с целью устрашения. Из этого они сделали вывод, что извещенные своими разведчиками о задуманной переправе большие подкрепления войск русских прибыли сюда ночью и, вероятно, спрятались в камышах, чтобы напасть, когда черкесы окажутся зажатыми между ними и болотами. На этих основаниях, на которые не было возможности дать какой-либо ответ, поход был отложен. Но то, что было объявлено неосуществимым для целой армии, следовало попробовать отважной ее горстке, нашей «слабой надежде», ведомой великодушным Тугузом. Чуждый каким-либо мрачным опасениям, он в этот критический момент беспокоился только о том, как бы пополнить свой малочисленный отряд возможно большим числом воинов, которых он смог бы заставить последовать за ним с другой стороны.

Для этого нужно было сделать так, чтобы его увидели переправляющимся зуда и обратно с великим прилежанием, ведя к триумфу тех, кого его красноречие привлекало на его сторону, и чтобы их увидели целыми и невредимыми на нашей стороне реки, спешащих назад в поисках большего. Таким образом, большая и меньшая части черкесской армии стояли больше часа на разных сторонах Кубани, смотря друг на друга; одна, казалось, не желает отступать, а другая — двигаться вперед без своих соотечественников. Души нашего отряда наконец решились, и на противоположном берегу было великое потрясение чувств (действительно, настолько великое, что если бы не вожди, охранявшие мост, то все остальные немедленно ринулись бы к нам), когда прежде, чем отправиться в путь, каждый из наших всадников спешился и после короткой молитвы, произнесенной в молчании с поднятыми к небу руками, снова вскочил в седло и затем поехал вместе с остальными. В этот момент, едва мы начали движение, нас остановили два вождя, Хатов и Джаи булат, которые были направлены ко мне и Надиру с целью убедить нас немедленно вернуться, поскольку те, кого мы сопровождаем, несомненно будут перерезаны все до единого.

Надир ответил за нас обоих, что будь что будет, мы выстоим или погибнем вместе со всеми. Поэтому, убедившись, что мы не пойдем назад с ними, оба вождя решили, что лучше всего будет отправиться им самим вместе с нами. Теперь наш отряд быстро двигался по узенькой тропинке, бежавшей под углом от берега через заросли тростника, который был выше нашего роста и мешал видеть что-либо справа и слева он нас. Глубокое спокойствие, царившее здесь (единственными звуками, которые мы слышали, были вздохи и шорох камыша, колеблемого ветром), совсем не успокаивало нас, поскольку оно давало все основания подозревать засаду, для которой эта местность была очень удобна. Но наши проводники были настороже и прокладывали путь осторожно и быстро. Весь отряд, казалось, находился под впечатлением необходимости решительных и одновремеиных действий, и я удивлялся, в каком превосходном порядке они продвигаются, и как, когда проводники останавливались или снова начинали движение, что все повторяли за ними, когда те обсуждали что-нибудь, вызвавшее у них подозрение, эта плотная и подвижная масса вдруг резко останавливалась или снова устремлялась вперед по одному импульсу.

Наконец, пройдя таким образом около двух миль, мы подошли к крутому повороту тропинки, где она утыкалась почти в правый угол этой местности и где мы все сразу осознали характер и объем приготовлений, которые русские сделали для того, чтобы встретить пас. Этот проход был сильно забаррикадирован и полностью простреливался мощной батареей, охраняемой пехотой и казаками в дальнем конце. Атаковать эту батарею по длинной и узкой тропинке с фронта было бы явно погибельно. Поэтому наш отряд остановился, и вожди, не спешиваясь, съехались для того, чтобы посовещаться, что делать дальше. Мнения разделились. Одни говорили, что нужно уходить, а другие с Тугузом во главе выражали удивление, какая чертовщина остановила их. «Разве вы не пришли сюда в поисках врага,- сказал он,- которого вы поклялись убивать всегда и везде, где встретите его? Разве он не перед вами? Чего вам еще нужно?» — «Бисмилла! Ты клялся! Ты клялся! Ты клялся!» — ответила ему сотня голосов, и дальнейшие рассуждения были коротко прерваны Пакако, байрактаром или знаменосцем Аденкума.

Отважный парень был этот Пакако! Хотя и не Адонис — его природное уродство в настоящий момент было усугублено еще и тем, что он вывернул наизнанку свой длинный колпак из козлиной шкуры, что в добавление к настоящему нашему волнению сделало его взгляд почти сверхъестественно диким. Размахивая флагом над своей головой, он с презрительным воплем вырвался из совета и бросился в проход, а за ним в беспорядке последовали деликавы. По пятам за ним несся мой храбрый товарищ Надир, а недалеко сзади, любопытствуя увидеть, чем же закончится эта скачка, находился автор этой повести. Но прежде, чем они преодолели половину пути, который оказался тяжелым и погруженным в тину, движение стало трудным для их лошадей и дало возможность Джанбулату догнать их. Он был высшим судьей, чья известная храбрость избавляла его от любых подозрений. Возможно, ранее он никогда не советовал отступать, и его мужественное лицо залилось краской, когда он сказал им, что если они не хотят пробиваться через камыши, то нужно возвращаться.