Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

Но вернемся к нашему предприятию. Вдобавок к предметам, которые я уже назвал, мы погрузили на судно значительное количество свинца и стали, и корабль был загружен товарами настолько, насколько это было возможно, учитывая его осадку во время плавания. Ахмет-реис получил приказ следовать на нем в Кабак, деревню на Босфоре, по пути к входу в Черное море, где находилось таможенное управление по контролю за кораблями, проходящими через пролив, и где я договорился присоединиться к ним на следующий день.

После преодоления некоторых трудностей мне удалось нанять переводчика. Опасности и лишения экспедиции, на которые я решил только намекнуть, я неизвестность места, куда мы направлялись, удержали многих от отправки на судне. Я решил было обойтись без переводчика, пока, как было условлено, не присоединюсь к мистеру Беллу в Абазии, где он мог бы мне пригодиться, когда некий грек сам явился ко мне на службу.

Это был парень с Кипра, одна из «благородных и возвышенных душ острова», описанного Яго. Его рекомендательные письма и внешность располагали к нему. Пара сверкающих черных глаз, пряди черных, как смоль, волос, спадавших на его плечи из-под фески, разбросанные свободно с одной стороны, энергичная фигура и щегольская походка обнаруживали в нем человека, бесценного для путешественника по Востоку, который заставит уважать как самого себя, так и своего хозяина, и никому не позволит грабить, обманывать или запугивать его. Отдавая должное Деметрию, необходимо признать, что он все выполнял степенно и, кроме этого, у него имелось множество других достоинств: камердинер, портной, повар, официант и переводчик, он умел шить и стирать, готовить обед и накрывать на стол, и в случае необходимости — драться, так как разве не был участником войны за независимость? Более того, он прекрасно владел четырьмя языками — по крайней мере он сам об этом заявил, но я вскоре на собственном опыте обнаружил, что его профессионализм в них не шел далее мелочей, необходимых в его занятиях, и я с удовольствием обошелся бы без всех прочих его достоинств в обмен на хорошее знание французского и турецкого языков.

В сопровождении такого слуги я отправился в каике 30 апреля в Кабак — место, где, как я уже говорил раньше, ожидало меня мое судно, которое должно было отправиться через пролив Босфор. Берега пролива были в полном блеске весенней красоты и расцвета; было время года, когда все предстает во всей своей прелести; все это представлялось мне счастливым памятным подарком, но Черкесия, земля героическая и полная приключений, лежала впереди, и эта мысль уменьшала печаль по покидаемой красоте. Приближаясь к нашему кораблю, я увидел, что несколько наших матросов оделись в черкесские шапки и одежды; при виде их паши «каикджи» (лодочники) закричали «Абаза! Абаза!», и их взгляды выражали уважение и удивление. Они сразу поняли, куда я намеревался отправиться, но без всяких вопросов на эту тему подчеркнуто пожелали мне счастливого путешествия и отплыли.

Ветер был неблагоприятным; мы решили подождать до следующего утра, и через некоторое время, ничего не придумав лучшего от безделья, я отправился в сопровождении Хаджи и Деметрия, моего грека, в турецкую деревню. Я увидел здесь грязные и пустынные улицы, какими обычно и бывают турецкие деревни; дело в том, что все дома здесь стоят тыльной стороной к улице, хотя от этого у них не больше счастья и уюта, чем у европейцев, прекрасный фасад домов которых намного приятнее для глаз путешественника.