Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

Самым замечательным эпизодом этого позорного дела был испуг, проявленный самими русскими. Удар по британскому флагу был для них самих осквернением, которое наполнило их страхом, святотатственной шуткой, за которую они могут дорого заплатить. Капитан Вульф с «Аякса» горячо умолял капитана Чайлдса поднять его флаг снова, но Чайлдс с прямотой английского моряка отказался делать что-либо подобное. Он чувствовал, что он сам, его команда, его судно и груз были неважной добычей для московита, и над таким судном не может больше развеваться флаг свободы и непобедимости. Он отказался даже от намека па уважение, когда дело было решено не в его пользу. Как бы милорды Палмерстон и Дюрхем ни вознаградили его за такое издевательство над ним, Чайлдс не мог удовлетвориться этим; он сказал, что он был бы о…н, если бы поднял свой флаг. Чайлдс действовал в духе истинного бритона; лорды Палмерстон и Дюрхем действовали как ни в чем не бывало; их поведение, которое для восстановления национальной чести следует разоблачить, сделает все эпитеты и комментарии излишними. Оба министра, вместо того, чтобы тщательно изучить это нападение с целью добиться полного и сурового удовлетворения за него, а в подобном вопросе они могли бы придраться к любой мелочи, па деле оказались озабоченными тем, чтобы с самого начала снабжать Россию отговорками и оправданиями за это — оправданиями, которые она сама отвергла, поскольку знала, что они несостоятельны.

В первую очередь лорд Дюрхем, который хотел оправдать захват «Виксена» на основе де-факто и военной оккупации порта, где это имело место, уговорил Нессельроде написать ноту, в которой утверждалось бы, что это был русский форт в заливе Суджук-кале, называемый Александринским по имени сестры императора. Теперь, находясь на этом месте в течение нескольких месяцев и имея здесь нашу штаб-квартиру, я хотел бы стать таким же компетентным и непосредственным свидетелем, как граф Нессельроде в Петербурге, когда я заявляю и готов поклясться, что ни такой залив, ни такая крепость в Суджук-кале не существуют. Там прежде была турецкая крепость с таким же названием, но она была заброшена еще в 1816 году и сегодня представляет из себя лишь груду развалин; затем, как показывает само название, оно никогда не относилось к самому заливу, который известен черкесам под единственным названием «Цемез». Суджук-кале буквально означает «колбаса-крепость».

Ближайшей к Цемезу, где был захвачен «Виксен», русской крепостью является крепость, построенная русскими в Добе и называемая, как заявляет граф Нессельроде, Александрийской — по имени сестры императора. Теперь от того, что названо турками именем колбасы и развалины чего лежат в Цемезе, а для нас стало приятным местом отдыха, Александрийская находится не только в нескольких лигах расстояния — ее на самом деле вообще не видно, но и, как я уже отмечал, совершенно изолирована горами, подходящими к побережью. Мы, находясь в Цемезе, мечтали о скором наступлении из Константинополя, поскольку нам досаждал гарнизон Александрийской, которая со времени ее основания в 1835 году оставалась скрытой в укромном месте в горах возле Добы. Признание законности захвата судна на основании военной оккупации представляет собой крайне преступную халатность и упрямую слепоту ко всему этому делу, вследствие которого оказывается, что мистер Белл, капитан и команда «Виксена» были в свободном и неограниченном общении с черкесами в течение двух дней и что это наконец было прервано не гарнизоном Алексапдринской или другой крепости или любой сухопутной частью, по только прибившим военным кораблем из Геленджика, который, держась на почтительном расстоянии от черкесов, осмелился только угрожать английскому судну насилием.