Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

Если потребуются еще какие-либо доказательства незахвата Цемеза, я могу добавить то, что именно в настоящее время (два года спустя после захвата «Виксепа») русские занимаются строительством трех фортов около старого турецкого форта Суджук- кале, в пустые развалины которого лорд Дюрхем мог иметь дурной вкус втиснуть форт, названный по имепи сестры императора — несчастный Александринский. Но что значит небольшая ошибка в местностях и числах, в размещении форта или двух, когда нужно оказать услугу другу! Император неожиданно оказал покровительство радикальному пэру, и для его вновь воспламенившегося усердия и благодарности такие вещи были пустяками; интересы нашей торговли, правда его страны, честь ее флага оказались еще более презренными! Столь многого стоила попытка лорда Дюрхема оправдать фактический захват русскими этой части побережья. Лорд Пал-мерстон, чтобы показать ее (России.- В. А.) юридические права на владение, достиг вершины изобретательства и удачливости.

Его забота о том, чтобы не получить возмещения за этот жестокий акт грабежа со стороны России, но заставить народ Англин поцеловать жезл, который она протянула ему, является совершенным образцом для подражания. Если бы он убедил его подарить ей все побережье, своим правом на которое она оправдывала захват судна, то тем самым он избавил бы мир от беспокойства и фальсификации. Но отчаявшись в этом, он обращается за помощью к уловке, пытаясь доказать ее право на ту определенную часть, которую она захватила. Султан, заявляет он, не имеет права уступать то, что ему не принадлежит, но только то, чем он владеет в действительности. Суджук-кале, делает он торжественное открытие, это турецкая крепость, и где-то недалеко от нее «Виксен» был захвачен.

Все это, однако, ничего не доказывает, поскольку, хотя Суджук-кале действительно турецкая крепость, не менее истинно и то, что она была разрушена и оставлена в 1790 году, за 38 лет до Адрианопольского договора, и поэтому она больше не принадлежит султану, чтобы он мог отдавать ее. Более того, она только теперь захвачена русскими, то есть 9 лет спустя после заключения этого договора и два года спустя после захвата и конфискации «Виксена». Другим неопровержимым фактом является и то, что султан никогда не претендовал ни на дюйм земли за стенами этой крепости, и поэтому, даже допуская, что он не покидал ее, он никогда не имел права уступать что- нибудь другое. Вопрос, конечно, не в том, что он уступил, а в том, имел ли он право уступать при тех затруднительных обстоятельствах, в которых он оказался, когда подписывал Адрианопольский договор. Нет сомнения, что если бы его попросили, он отдал бы России столько земли, сколько она пожелала бы, даже на солнце и на луне, на которые, будучи, по восточной поговорке, их братом, он имел больше нрав, чем черкесы. Но дело в том, что по опубликованным документам по этому вопросу русский министр вообще нигде не упоминает Суджук-кале ни как порт, ни как крепость. Такая путаница и увиливание от этого пункта полностью в духе британских министров. Граф Нессельроде в ноте от 9 мая заявляет, что «Виксен» был захвачен и конфискован «потому, что он вошел с грузом контрабанды в порт, принадлежащий России по Адрианопольскому договору», очевидно, имея в виду тот пункт этого договора, который отдает под русскую власть «все побережье Черного моря от устья Кубани до порта св. Николая включительно». Теперь, поскольку указанный пункт дает ему приятное широкое пространство, он, естественно, совершенно равнодушен к тому, назван или нет названный выше порт, хотя из сочувствия к нашим министрам, озабоченным тем, чтобы найти какой-нибудь предлог для того, чтобы проглотить этот позор, он позволяет им, если они хотят, назвать этот порт Суджук-кале. Единственный и существенный вопрос здесь между двумя правительствами, который первое не имело мужества встретить смело, состоит в том — была или нет Россия правительницей черкесского побережья и были ли те несколько рассеянных фортов, воздвигнутых ею здесь и ставших тюрьмой для ее собственных солдат, способны запретить нашу торговлю с местными независимыми жителями?