Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

Путешествие к берегам Абазии было периодом опасностей и лишений, ободрявшим в то же время перспективой больших доходов и будущих наслаждений. Помимо всего прочего, был, однако, в нашей среде странник, очевидно, не надеявшийся и не боявшийся ни того, ни другого,- дикого вида черкес, который, как помнит читатель, привлек мое внимание во время моего первого посещения корабля. Необычайный блеск его глаз, как я позже понял, был произведен «ракией» (водкой.- Лер.), за любовь к которой Дели, или сумасшедший Магомет, как его называли, продал и пожертвовал не только всеми мирскими благами до последней рубашки, но даже душой и телом; его последние мысли перед святыней веселого бога были о жене и детях, которыми он распорядился так же. Теперь он отрабатывал свой проезд и возвращался, как блудный сын, к берегам Абазии, которую он объявил единственной страной в мире, где может прожить даже самый необеспеченный человек.

Порок пьянства, как мне говорили, прежде был очень распространен па Кавказе, но он был уничтожен сильными методами при распространении ислама, и количество винокуренных заводов здесь в последние годы значительно уменьшилось.


 

ГЛАВА 2

Синоп. Тревожная информация. — Деревня Герцен. Шторм на Черном море. Преследование русским корветом. Избавление.

Прибытие на побережье Черкесии. Оказанный нам прием.

Добравшись до бухты Синопа, где неблагоприятный ветер не позволил в нее войти, мы спустили лодку, и в сопровождений Хаджи и моего слуги-грека я отправился к берегу. В тот же момент поднялся шквал, и наш корабль унесло в море, в то время как наша лодка с трудом двигалась сквозь буруны. Два дня ушло на то, чтобы снова заполучить судно, которое унесло на юго-восток до деревни Герцен.

Императорский крейсер. Фрагмент гравюры. (Газета "Нева" 1880 г.)

Императорский крейсер. Фрагмент гравюры. (Газета «Нева» 1880 г.)


Тем временем Хаджи повел нас в черкесскую кофейню, и, когда мы вошли в нее, он указал мне сквозь несколько групп черкесов на возвышение, которое предназначалось для самых избранных гостей, в верхнем углу комнаты. По городу быстро распространилась весть, что Инглиз-бей прибыл сюда по дороге в Черкесию; помещение быстро наполнилось до отказа, и я был окружен множеством любопытствующих посетителей. Они состояли в основном из «анапалу», или бывших жителей Анапы, которые со времени оккупации этой крепости русскими жили в изгнании в Синопе. Следы разорения и страдания можно было увидеть на их озабоченных и тревожных лицах; на всех была одежда, типичная для горцев,- овечья шапка и военная туника, но так же, как и их судьбы, все это было сильно истрепано. Со времени изгнания их из родного города они непрестанно вспоминали свое былое процветание, о котором я ранее упоминал; так обычно бывает со всеми эмигрантами, они склонны к преувеличению.

Анапцы действительно, в отличие от жителей узких и грязных улиц турецкой крепости, поскольку в мире все сравнимо, были жителями единственного в Черкесии города и, живя под крылышком паши, всегда получали знаки превосходства над другими горцами. А теперь они по большей части были вовлечены, как главные или второстепенные действующие лица, в опасное движение, происходившее на абазинском побережье; но открывшаяся перед ними перспектива восстановления их былого благоденствия с помощью дела «Виксена» пробудила живой интерес, который еще больше возрос при появлении на сцене первого англичанина. Еще два других корабля, как мне сообщили, готовы были к отправлению и направлялись к тому же берегу, что и мой; из всего, что я смог узнать, я понял, что это тайное сообщение очень широко распространилось; его благоприятный характер и привычки запятых в нем людей не считались пи с каким риском. Разорвать коммерческие связи, установленные между побережьями Черного моря в течение веков, было не так-то легко.