Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

Одно исключение в этом вдохновляющем предприятии я позже обнаружил в турецком купце, который находился в Синопе свыше года с огромным запасом товаров, и теперь тоскливым взглядом взирал на этот скованный груз и наблюдал, как один за другим отплывали корабли, не рискуя отправиться самому или отправить на них свой груз. Он был мне представлен так же, как раньше его представили мистеру Беллу.

Это был маленький круглый толстяк, жизнерадостный и хитрый на вид. Он уселся передо мной, сложив колени по-турецки, покуривая и разговаривая очень громко, очевидно, в сотый раз, радуясь происходящему вокруг него и уверенно заявляя, как это он проделывал много раз перед другими, что он будет сопровождать меня. Однако смешное выражение ужаса па его маленьком красном лице и моргающие глазки говорили не в пользу твердости его решения, и, естественно, когда надо было окончательно решать, его сердце подвело его, как всегда. Относительно моей собственной экспедиции он лукаво заметил, что это очень хорошо для Англии и Порты, которые ничего не сделали для черкесов, чтобы поднять их мужество и помешать захвату их русскими, имея в то же время свои замыслы по этому предмету. «Да, да,- добавил он, смеясь и тряся головой,- я все понимаю; сначала появляется Дауд-бей, затем Кучук-бей, потом Якуб-бей и наконец вы; все хотят хорошо заработать и сделать карьеру, во что из этого выйдет — стоячая болотная вода, каша или хороший суп с бараниной — может сказать только один Аллах».

Хаджи, побывавший в городе, чтобы осмотреться, вернулся через несколько часов очень грустный и спросил, известно ли мне, что Ногай-Исмаил, посланец Сефер-бея, находится в Синопе, по дороге в Черкесию с депешей. Ему сообщили, что этот человек распространял сведения, которые были совсем не в пользу Дауд-бея (мистера Уркхарта), мистера Белла и меня.

Сефер-бей, широко известный поверенный в делах Черкесии, был изгнан из турецкой столицы по настоянию русского министра и теперь проживал в татарском Базарджике, недалеко от Адрианополя, и из-за отсрочки, которая теперь неизбежно должна была случиться, я решил получить у него мандат к его соотечественникам, без которого я прибыл, не считая его в то время необходимым, поскольку я намеревался присоединиться к мистеру Беллу. Этот джентльмен, как следует из материалов, уже сообщённых публике, был рекомендован черкесам мистером Уркхартом, который под своим христианским именем Давид, или Дауд, оказал на них огромное влияние. Теперь, однако, предпринималась попытка клеветническими измышлениями подорвать влиятельное положение мистера Белла и всех, кто был с ним связан, которое было вначале и могло в будущем повлиять еще сильнее.

Поскольку обо мне было разглашено таким образом в стране, где подозрения людей, не имевших привычки принимать у себя иностранцев, окружённых со всех сторон интригами и оружием России, были так легко возбуждаемы, где при состоянии невежества мысли людей могли оказаться весьма противоречивыми — от крайнего расположения до враждебности, перспектива отправиться туда была отнюдь не самой приятной. Хотя Хаджи не мог понять истинную природу этих слухов, зато я слишком хорошо знал их источник. Переводчик, которого мистер Уркхарт нанял для переговоров с черкесами, был позднее уволен со службы за дурное поведение и в отместку стал автором этой клеветы. Более того, я знал, что за месяц до моего отъезда из Константинополя эта личность выезжала оттуда с визитом к Сефер-бею в татарский Базарджик.