Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

При всех этих обстоятельствах я подумал, что лучше всего вызвать самого Ногай-Исмаила и сразу объясниться с ним. Однако мои переговоры с ним получились далеко не самыми благоприятными; хотя он решительно отрицал, что говорил что-либо против меня, его сухой тон и отталкивающая манера поведения, с каковой он вел дело, его отказ пропустить без помех мое судно убедили меня, что он не питал ко мне никаких дружеских намерений. При таких обстоятельствах, возможно, самым благоразумным ходом с моей стороны было бы отсрочить мое путешествие, но это могло бы повредить делу, укрепив их подозрения, и положение мистера Белла, который уже находился в Черкесии и был противен им не менее, чем я, могло бы быть существенно скомпрометировано. Поэтому я принял решение присоединиться к этому господину и принять на себя свою долю опасности, которая могла проистекать из этих обвинений при столкновении с обвинителями.

Прождав три дня новостей о нашем корабле, мы, наконец, узнали, что он находится в Герцене и что ветер препятствует его возвращению. Тогда мы наняли большую лодку и, покинув древнюю столицу Митридата, отправились к своему кораблю. За время пребывания в Синопе Хаджи увеличил мой штат четырьмя слугами; все они были черкесами, которых он отобрал из толпы добровольцев; я прибавил к ним еще одного на свой вкус — Решида, юного гиганта, чья открытая и радостная физиономия и дюжая фигура сразу же привлекли мое внимание. Легкость, с какой представители этой многочисленной свиты справлялись с их конкретными обязанностями, словно каждый из них был знаком с ними и знал свое место, как будто они занимались этим годами, была поистине восхитительной. Азиаты, как я заметил, имеют способности или склонность к подобного рода делам, и никогда не бывают столь счастливы, чем когда имеют возможность такого общения под чьим-либо руководством или управлением; при этом они умудряются успешно обеспечить свои собственные интересы и ведут себя как важные персоны. Уважение, которое оказывается богатству и власти, распространяется на каждого члена их семьи; так же оказание услуг не противоречит их понятиям о независимости или не отнимает у них привилегированного положения, как это происходит со слугами в Европе; они так же рады прислуживать, как их господа — управлять, и какова бы ни была форма прислуживания, в глаза европейцу сразу бросается свободная манера их общения со своими господами, такая, какая для простого народа в нашей собственной среде в подобных ситуациях была бы, думается, недопустимой.

При таком помпезном окружении мое прибытие произвело немалую сенсацию в деревне Герцен. На моей квартире меня ожидали местные власти, а именно: турецкий Ага и греческий Чорбаджи; первый был турецким, а второй греческим муниципальными главами данного местечка; почести и внимание, оказываемые мне со всех сторон, были таковы, что в другое время, возможно, из-за новизны предмета, соблазнили бы меня побыть в роли паши подольше. Правда, кафенек, куда меня поместили, хотя и была главной гостиницей в Герцене, в смысле комфорта и услуг оказалась хуже в сравнении с европейской конюшней; все же, усевшись на свои матрацы, я принимал посетителей со всей пышностью и в соответствии с турецким церемониалом; и когда я покидал это жилище, моя Киайя торжественно провожала моих людей и оказала моей свите почести по наилучшим правилам этикета Черкесии.