Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

Боюсь, однако, что я слишком надолго задержал внимание читателя на Герцене, за что я не могу оправдаться, если не считать, что я задержался там совершенно против своей воли из-за противных ветров на пять дней; на шестой день легкий бриз подул с юга, и мы поплыли в сторону Черкесии. Ветер был попутным до вечера, и мы преодолели значительный путь, когда внезапно он изменился на северный и с наступлением ночи перерос в штормовой, принеся с собою одновременно гром, молнию и дождь, покрыв небо облаками, а море — пеной. Это был один из тех неожиданных штормов, которые делают Черное море таким опасным и от которых произошло его современное название.

После довольно разочаровывающей оценки перспектив бессонной ночи наши матросы встретили приближающуюся бурю мужественно; все паруса были убраны, кроме паруса грот-мачты, рвавшегося и полоскавшегося на ветру, подгоняя наш корабль скорее сквозь волны, чем по волнам, грозя в любой момент разорваться над нами.

Таким образом мы продолжали двигаться до утра: то под северным ветром, то под западным; глубокий бас первого сменялся пронзительным ревом второго. На следующий день погода несколько убавила свою ярость, по все же продолжала неистовствовать, и к вечеру стала столь же яростной, как и раньше. К утру 20 мая шторм прекратился и, когда туман рассеялся, слева от нас открылись горы Малой Азии. Наш рейс направился к берегу, чтобы запастись водой и узнать, куда нас занесло; приблизившись к нему, мы обнаружили, что находимся в заливе Кесерум, представляющем собой обрывистую неровную береговую линию; передний край ее состоит из ряда холмов с возвышающимися над ними высокими горами, окутанными облаками; их вершины темнели вдали. У их подпояски находится город Триболи; белые стены и красные крыши его домов приятно напоминали караван-сарай Мусселима; изящные минареты вперемешку с кипарисами и тутовыми деревьями, возвышаясь над ними, террасами спускались к морю.

Наша команда, измученная и изнуренная бессонницей, с радостью сошла бы здесь на берег, чтобы немного отдохнуть, но город располагался в пашалыке Трапезунда, где бдительность русского консула оказывала давление, чтобы мешать регулярным сношениям с абазинским берегом, поэтому наш рейс не мог приблизиться к нему, но, держась па приличном расстоянии от берега, мы отправили за водой на берег лодку. По возвращении она принесла нам известие о двух других кораблях, также ожидавших попутного ветра па пути в Черкесию. Таким образом, при весьма благоприятном бризе с юга в час пополудни все три корабля отправились вместе. Около этого же часа на следующий день, едва потеряв из виду азиатское побережье, мы увидели слабое сверкание над горизонтом слева от нас снежных вершин Эльбруса. Команда, как обычно бывает в таких случаях, заспорила, облака это или горы. Я сам был уверен в последнем, и следующее утро подтвердило мое мнение. Хотя, покрытые снегом и скрывающиеся в ажурной цветной дали, они имели тусклый и расплывчатый вид, все же не оставалось сомнений, что это Шах Эльбрус, величественный Кавказ, который «издавна коронован монархом», Джалбуз, или «Ледяные гребни», по-азиатски, Жулдуз Даглар, или «Звездные горы», по-татарски,- перед нами. Величественно возвышаясь на много лиг над землей, горы приветствовали нас задолго до приближения к берегу, когда «предметы меньшего достоинства» стали различимы над водой.

Рассматривая эту громадную цепь, нетрудно было понять, ничему восточные жители в первобытные времена видели в ней часть стены, окружающей мир, и почему греки, в местах столь отдалённых и эфемерных, которые восхищали глаза, хотя и были недоступны для человеческих ног, основали здесь свои поселения из-за легкомысленной игры их пылкого воображения. Прометей, прикованный к скале и истекающий кровью, трагедийные амазонки, Ясон и Медея — являются творениями, которые время не может разлучить с ними (Кавказскими горами. — Пер.), и по крайней мере такими же бессмертными, как и сами эти горы.