Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

В сопровождении множества пеших людей, которые услужливо прокладывали нам дорогу, мы отправились по тенистой тропинке через заросли или кустарник, напоминавший естественный сад, состоящий из множества диких цветущих деревьев и ароматных кустарников. Приблизительно в середине этого сада мы прошли мимо усадьбы, находившейся слева, которая состояла из нескольких помещений или апартаментов — здесь все равно, как их назвать; в одном из них работал кузнец, а у ворот двора фермы стоял человек, которого мне показали как русского пленного. Для меня он стал представителем расы, которую с тех пор я всегда легко отличал. Высокие скулы, свиные глазки, вздернутый нос, шаркающая походка — нечто среднее между крестьянской неуклюжей походкой и военной выправкой, даже при отсутствии кинжала на поясе, сразу же отличали его от черкесов. Осмотрев этот лесок, мы вышли к берегам реки Пшат, обмелевшей из-за летнего зноя и превратившейся в ручеек. Когда лошади переходили через узкий, по довольно глубокий брод, всадники взяли пеших па круп лошадей.

Направившись на запад по подъему, засеянному пшеницей и просом, мы пришли к другой группе деревьев у входа в расселину в горах и, пройдя сквозь нее, оказались во дворе нашей гостиницы. Кроме той стороны, откуда мы пришли, где она была скрыта густой зеленью, ее со всех сторон окружали крутые холмы, покрытые до самых вершин зеленью и выглядывавшие один из-за другого над скрытыми у их подножий домиками; самым высоким из них был конусообразный холм, о котором я уже упоминал.


ГЛАВА 3

Дом для гостей. Обед по-черкесски. Впечатление, произведенное моим прибытием. Разные заметки. Взаимоотношения

полов. Черкесская красота. Подарки.

Наш конак-бей стоял готовый принять меня и, подведя мою лошадь к дому, помог мне спешиться. Затем он провел меня в дом, сам лично принял все мое оружие и повесил его на стену. В углу комнаты с одной стороны очага для меня было приготовлено шелковое ложе, в изголовье которого возвышалась гора подушек; за исключением этого и матраца с подушкой для моего Хаджи в комнате ничего не было, а стены, блестевшие от оружия гостей, подчеркивали не что иное, как явную пустоту комнаты. Некоторое время все стояли, кроме меня; после недолгого молчания были произнесены слова приветствия, и снова наступила пауза. Затем наш хозяин пригласил сесть самых главных гостей; сам он ни в коем случае не соглашался сесть первым, однако после настойчивой просьбы он уселся ниже и на почтительном расстоянии на полу. Я был так точен в описании этих церемоний потому, что детали отражают правила приема гостей в каждом доме в Черкесии.

Набор деревянных ложен, лопатка (бэлагь) и детали маслобойки (тхъууалъэ)

Набор деревянных ложен, лопатка (бэлагь) и детали маслобойки (тхъууалъэ)


Сама комната была продолговатой, восемь на четыре ярда; стены были возведены из кольев и плетней, обмазанных с обеих сторон светлой глиной; пол был земляной, который, как я заметил, время от времени сбрызгивали водой и чисто подметали. Кровля сверху, поддерживаемая стропилами треугольной формы, опускалась с крыши над стенами как большой выступающий карниз, который летом служил верандой. На некотором расстоянии от стен, почти в самом центре комнаты, стояла огромная печь размером в диаметре 2 ярда и высотой 3-4 фута от земли; она сужалась кверху до размера раструба и, проходя через крышу, поднималась над нею на несколько футов.