Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

Во время нашей трапезы, увидев, что Хаджи раздает стоящим рядом и помощникам по обслуживанию куски мяса и кондитерских изделий в соответствии с обычаем, я тоже за счет хозяина проявил свою щедрость. Получив эти подачки, облагодетельствованный человек с большой скромностью возвращался в свой угол и, отвернувшись от всех, тайком поедал их.

Когда столы были убраны от нас, их предоставили слугам, а когда они наелись, столы передали голодной толпе, ожидавшей за дверями.

Через три часа после захода солнца принесли дополнительно кровати и одеяла для меня и моих слуг; когда одеяла разостлали, они закрыли собою весь пол. Я должен заметить, что мое покрывало было из шелковой парчи, а все в целом было турецкого производства.

Несмотря на все эти удобства и убаюкивающий хор соловьев, я все же не мог заснуть. Мелодичный концерт дополнился и был испорчен лягушками и шакалами, чье кваканье и вой беспрестанно неслись из леса и раздавались отовсюду, а затем стали настолько угрожающе громкими, что казалось, будто наше жилище подверглось их страшному нападению. Этот шум, не говоря уже о бузе, которую я проглотил, чтобы угодить хозяину, произвел на меня такое воздействие, что я не смог уснуть до утра; и все же, хотя и неприятные сами по себе, эти явления были в некоторой степени приятны из-за их новизны. Конечно, все, чему я был свидетелем в течение нескольких часов пребывания в этой стране, произвело на меня такое же впечатление.

За несколько дней моего путешествия я открыл для себя новую жизнь. Оригинальность поведения этих людей объяснялась замкнутым характером их институтов, которые веками были решительно недоступны иностранцам в этих горах, что сделало их, соответственно, хранилищем не только старинного оружия, жилищ и одежды, но и традиций и обычаев, не менее устаревших.

И только с тех пор, как Россия назойливо вмешалась в это постоянное заключение, блокировав берега этой страны, из вполне естественного духа противоречия иностранцы были допущены к изучению Черкесии, и те получили возможность созерцать всю картину их манер, при существовании которых прогресс цивилизации, сводя все к обычному материальному интересу, должен был давно ослабить их убеждения. Что, например, может показаться более романтичным и неправдоподобным, чем тот факт, что в любом месте Кавказа, от самых высоких до самых низких, имеется комната для гостей, где странников, будь то черкесы или турки, принимают и развлекают самым щедрым образом, бесплатно, и что хозяин, какими бы ни были у него условия и какого бы уважения он к себе ни требовал, должен в своем собственном доме прислуживать им лично и ждать разрешения сесть?

Весь этот церемониал, который мы должны величать тщательно разработанной вежливостью, их безграничное гостеприимство, преданность слуг хозяевам, педантичность в почитании рангов, соблюдаемая более тщательно, чем, возможно, все другие и более существенные особенности, обеспечивают почтение, оказываемое повсюду возрасту; эти добродетели — старомодные добродетели, если угодно, — слишком просты для богатства и роскоши, слишком формальны для суетливой торговой деятельности, чтобы обременять себя ими, но они находят приют па Кавказе, в его призрачном уединении, и вокруг жилища воина и горца они продолжают существовать и очаровывать, чего мы не сможем увидеть нигде более.

На следующий день рано утром нас навестили известные люди, живущие в окрестностях. Повсюду ходили слухи, что русские собираются вторгнуться в их страну, и уже указали на Пшат как на место возможного нападения. Но как пи сильны были их тревоги по этому поводу, в их поведении отражались их обычная изысканность и внешнее приличие, которые, казалось, говорили, что никакая опасность — хотя уже и нависшая — не может обрушиться на них.