Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

Ислам-Гери сказал мне в оправдание его отсутствия, что он в экспедиции. Их отец, добавил он, обязательно явился бы ко мне, но он прикован к постели недугом.

Со своей стороны я постарался побыстрее объяснить ему, что только по моей оплошности я не стал гостем в его доме, и никого, кроме меня самого, нельзя обвинять в этом, даже на основании доказательств самого Мариньи, что обвинения против него беспочвенны. После этого объяснения мы с каждым днем становились все более добрыми друзьями, и он закончил обещанием, что пока я буду находиться в этой стране, он будет сопровождать меня повсюду и заботиться обо мне как аталык или инструктор во всех делах.

Для моего путешествия в глубь страны женщины этой семьи передали мне в подарок несколько предметов черкесской одежды, туфли, «шалвары» и прочее, что считалось обязательным. Ожидалось, что и я сделаю некоторые подарки в ответ, и мне намекнули, что я должен вручить их сам; я, конечно, ухватился за возможность составить свое мнение о красоте черкешенок — является ли она преувеличенной или же ей воздается должное.

Манера приглашения — пойти и посмотреть, а не нанести визит дамам, — создавала странное представление об их социальном положении, и при переходе из комнаты для гостей на половину, занятую его «женщинами», манера нашего хозяина говорить о них почти убедила меня, что мы идем на конюшню, а не в его гарем.

Когда слышишь, что их так прославляют и что они стоят так дорого, естественно, делаешь вывод, что речь идет о животных. Черкесы оригинально высказываются по этому поводу; мужчины и женщины имеют ценность, как имущество на всем Кавказе, и, возможно, последние находят себе некоторое утешение в том, что знают, что когда речь идет о цене красоты, то здесь они в десять раз дороже первых.

Когда нас ввели в комнату, жена и дочь нашего хозяина, сидевшие на небольшом диване в углу, встали, чтобы приветствовать пас, и они не посмели бы сесть снова, если бы я не сделал насилие над своими европейскими взглядами на приличия и не сел бы сам первым. Еще вскоре я узнал, что ритуал вставания, когда мы вошли, относился не только ко мне, но они должны были делать это каждый раз, когда входил человек, носящий бороду, какого бы возраста или сословия он ни был; это знак уважения, которому все женщины в Черкесии, в качестве божьего установления, обязаны своим самым рабским трудом, который они выполняют в хозяйстве; они также не посмели бы даже подумать о том, чтобы присесть в его присутствии, до тех пор, пока он не даст знать, что он согласен, чтобы они сели.

Дочь, Хафиза, была хорошенькая живая девушка лет 16 или 17, выглядевшая очень скромной, как и подобает при первом разговоре, но ни в коем случае не из-за невоспитанности; конечно, ей пи к чему было быть грубой, осознавая, как это, по-видимому, и было, что ни одна девушка в округе не могла ожидать для себя такого пристального внимания или требовать более высокой оценки, чем она; короче говоря, хотя и далекое от воплощения идеала красоты, мы можем все же составить понятие о гордости и красоте, как о других предметах в этой стране, о том, что здесь называлось красотой. У нее были красивые, правильные черты лица, голубые глаза, светлая кожа, волосы светло-каштанового цвета свисали, сплетенные в две тугие косы, вдоль плеч из-под шапочки из красной ткани, которая была украшена пересекавшимися серебряными нитями и очень походила на албанскую тюбетейку. Она была высокая, хорошо и изящно сложена, и несла себя, как и все черкесы — мужчины и женщины — очень прямо. Что касается последнего (походки.- Пер.), то эффект, производимый тугим перетягиванием поясницы с детства, является чем-то даже неизящным, поскольку все выпирает спереди и сзади и придает особую жесткость их осанке при ходьбе.