Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

Со словами «да здравствует читатель» я продолжу рассказ о моем хозяине.

On был высокий, темноволосый и печальный, как кастилиец, немногословный, чье печальное и серьезное выражение лица меня очень заинтересовало. В первый день моего приезда, как я уже говорил, он держался крайне отчужденно, и только после долгих уговоров он позволил себе сесть. Но на следующий день, почувствовав мое хорошее расположение к нему, он решился на более близкое знакомство и, постепенно приближаясь ко мне, сел на корточки рядом с моим креслом. И здесь, хотя он продолжал молчать и много рассматривал, я проникся к нему симпатией за его патриотические чувства. Но когда на третий день он схватил мою руку и долго тряс ее, я едва не расплакался за того, чье сердце, как я полагал, внутри обливалось кровью из-за всех несправедливостей в его стране; короче говоря, я понял, что мог бы сделать что-нибудь для него или пожертвовать чем- либо для такого хорошего человека.

Поэтому читатель может судить, как я удивился и был в замешательстве, когда он через Хаджи стал сразу просить, как о великой милости, чтобы я отдал ему мою подзорную трубу, владея которой он сделал бы свою деревню самой счастливой в Черкесии. Подзорная труба была большая и довольно цепная; вместе с тем, поскольку я уже начал опасаться этого человека, я поручил Хаджи сказать ему, что эту трубу он может получить, когда я буду уезжать, а пока на время путешествия она нужна мне самому. В ответ на это он вызвался, поскольку намеревался сопровождать меня в моих странствиях, нести ее. Я согласился, и он верно сопровождал меня в течение трех дней, после чего он попросил у меня пистолет; в этом я ему решительно отказал, и тогда он немедленно исчез с подзорной трубой.

Нет необходимости добавлять, что, поскольку я теперь разглядел насквозь одного, более я не допускал подобного ни с кем другим.


 

ГЛАВА 4

Черкесские древности. Отъезд из Пшата. Визит к Индару-Оглу. Религиозные предрассудки. Высадка русских войск

на побережье. Вид с гор. Мистификация.

Все, что находится в окрестностях Пшата, или, я бы сказал, в Черкесии, из древностей, можно описать в нескольких словах.

Недалеко от моря, на возвышенности, стоит разрушенный деревянный крест. Хотя он, по-видимому, и свидетельствует об усердии грузинской царицы Тамары, которая пыталась распространить свет христианства на этих берегах, но уже давно перестал отображать что-либо, говорящее о христианстве или даже его отсвете для черкесов.

Те, кто сопровождал нас, правда, снимали шапки, приближаясь к нему, но на вопрос, почему они это делают, они с волнением отвечали, что так делали их отцы. Куски ткани висели на кресте; как мне сказали, они являлись жертвоприношениями, исполненными по обету, а также чтобы отвести болезни от тех, кто их положил туда. Христианину должно быть больно видеть, что символ его веры стал таким образом «преданным забвению молитвой»; это судьба, которая постигает каждый памятник старины в этой стране. Забвение покрывает так же все, как эти памятники.

Этокский памятник Дука-Бек, около IV в. н.э.

Этокский памятник Дука-Бек, около IV в. н.э.


Здесь можно увидеть два вида надгробных памятников, которые можно описать; один из них — это курган или пирамида, куча из грубых камней, в некоторых случаях огромной высоты и окружности, а другой — кенотаф, поскольку в нем не обнаружено никаких останков, составленный из прекрасных огромных гладких камней — четыре в виде четырехугольника высотой в пять-шесть футов — и наверху еще один.