Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

В одном из верхних камней имеется отверстие диаметром около одного фута, сделанное в виде окружности с гладкими краями; внутри пусто. Эти сооружения, скрепленные очень твердыми, поистине циклопическими веществами, представляются местным жителям, не имеющим понятия о действительном назначении этих сооружений, историей, что они построены великанами как домики для пигмеев; не то чтобы «маленьких детей приносили аисты», но нация замечательных наездников оседлала зайцев вместо боевых лошадей. Говорят, что они были коренными жителями Кавказа. Что касается каких- либо других руин или остатков крепостей, монументов, мечетей, у них на все один ответ, а именно — «они генуэзские», и дальше они не утруждают себя объяснениями и надеются, что вы тоже поступите так же. Генуя многое могла бы рассказать об этих руинах (в строительство которых вложила столько усилий) здесь так же, как и в Турции; «одинокая мать мертвых империй», она ответственна за все это.

Однако, как я вскоре убедился, сейчас было не время посвящать подобные мысли сонному спокойствию этих долин, предаваться видениям и размышлять над реликвиями прошлого; время само было переполнено событиями первостепенной важности для всех этих долин, которые до сих пор являются театром военных действий, так быстро и страшно прервавших это спокойствие. Слухи, как порывы ветра, предшествующие буре, уже начали волновать простые умы населения, и каменной должна быть душа человека, который смог бы остаться равнодушным или не охваченным огнем, который воспламенил сердце каждого из них против угнетателей.

Моей первой целью было присоединиться к своему соотечественнику мистеру Беллу, который уже месяц находился здесь, и, судя по сообщению посыльного, который, когда я прибыл, явился из глубины страны, уже перешел через горы и, окруженный сонмом величавых старейший, воинов и влиятельных вождей, находился в Аденкуме на равнинах Кубани. Поэтому в сопровождении отряда из 15 воинов (грозящие опасности, которым теперь подвергались семьи и имущество жителей, заставили меня, к моему удовольствию, отказаться от большего эскорта) я покинул Пшат 24 мая.

Нашу кавалькаду при выезде со двора нашей стоянки провожали крики «Огмаф! Огмаф!» (Прощайте! Прощайте!) собравшихся окрестных жителей, которые предстали как яркий и красочный кортеж, почти как пилигримы, шедшие в Кентербери. Впереди всех, несомое моим греком, которого я назначил моим байрактаром, или знаменосцем, трепетали при утреннем ветерке белые стрелы и звезды па поле зеленого шелка, уже знакомом, я полагаю, английской публике как национальное знамя Черкесии. Сам знаменосец в его франтоватом костюме островитянина, в вышитом жакете и в огромных штанах; его галантная манера поведения и военная выправка, когда он оказался в боевом седле, составляли неописуемое украшение головы пашей процессии. За ним следовал Алсид-бей (переименованный автор этих томов), справа от которого находился Ислам-Гери-Индар-Оглу, а слева — мошенник Хаджи. Первый с луком, колчаном и в костюме, благородство и достоинство которого я уже описывал, а второй трусил в высоком тюрбане, турецких антери и шальварах, столь же возбужденный и болтливый, сколь спокоен и печален был другой мой спутник. Что касается меня самого, то моя одежда отражала мое состояние во время этого перехода; я еще не отказался ни от своего европейского широкого верхнего платья, ни от своих европейских предрассудков. Одежда остальных в моем кортеже, состоявшем из слуг и эскорта, представляла такое же разнообразие.

Первая часть пути проходила вдоль каменистого и усохшего берега реки Пшат, широкий поток которой быстро сузился, но оставил следы былого изобилия; ширина ее в верховьях была в 200 футов. Поскольку она занимает все основание равнины, а горы (которые слева отделяют ее от моря) спускаются в нее обрывисто, то лошади, которых здесь не подковывают, двигались очень осторожно по этим скалам и щебню. Приблизительно в трех милях от берега, в одной из глубоких ложбин слева, на широком и более покатом, чем другие, склоне, стоит дом Индара-Оглу. Спереди он полностью скрыт садом; самые различные фруктовые деревья тянутся рядами, как просторная равнина, ковром ярчайшей зелени вниз к краю потока.