Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

В-третьих, именно в эти годы, отмеченные резким усилением антиколониального движения горцев Северного Кавказа, и царская администрация, и армия, и руководство ряда европейских государств осознают необходимость сбора сведений об общественном строе, экономике, обычаях и традициях племен и народов, населяющих Кавказ.

Еще более явными истинные цели английского репортера становятся в свете тех упреков, которые он бросает в адрес политики и дипломатии российского царизма, обвиняя последний в военно-колонизаторских методах действий в Черкесии. Прекрасно понимая идентичность целей Англии и России в этом регионе, он подчеркивает различие: если Англии нужны сырье и рынки сбыта, то России — еще и земли адыгов, поскольку, завоевывая, генерал Вельяминов проводит экспансию местных территорий. В связи с этим Лонгворт подсказывает черкесской знати, что выход из создавшегося положения состоит в обращении за помощью не к арабскому миру и Турции, а к Европе, прежде всего — к английской монархии.

Здесь необходимо отметить, что автор очерков вообще с предубеждением относится к России, запугивая ею читателя. Этого он добивается и рассказом о преследовании «обычной» торговой шхуны российским военным фрегатом, и рассуждениями о военной агрессивности России, и тем, что ряду жителей черноморского побережья с легкой рукой навешивает ярлык «русских агентов». Характер солдата царской армии показан подчеркнуто негативно, а внешний вид — попросту карикатурно. Описывая временные жилища черкесов, Лонгворт замечает, что архитектура здесь не может похвастаться особыми достижениями, и тут же добавляет, с желчью намекая на агрессивность северного соседа: «Возможно, оно и к лучшему».

С другой стороны, особой деликатностью не отличались и манеры генерала Вельяминова, который 28 мая 1837 года писал, что англичане, посещавшие черкесов, это «мошенники, клятвам которых нельзя верить»; они, «возможно, хорошие механики и ремесленники, носила принадлежит России». С последним утверждением трудно не согласиться: сила тогда действительно принадлежала России. В районе Геленджика пришвартовалось четырнадцать военных судов с боеприпасами и десятью тысячами солдат, а во время пребывания Лонгворта в Цемезе в порту Адлера находились пятьдесят кораблей царской флотилии и многие тысячи солдат. Старейшины Шапсугии к Натухая, не на шутку обеспокоенные вторжением русской армии, на ассамблее «демократических» племен действительно попросили помощи и содействия со стороны английской монархии.

Не подлежит сомнению, что, помимо компрометации ПОЛИТИКИ Российского государства на Кавказе, перед Лонгвортом стояла задача изучения социального, экономического и культурного состояния этого региона. Уже начиная с названия своего дневника, он именует этнические группы Северо-Западного Кавказа, а ненавязчивая, казалось бы, фиксация маршрута передвижения специалисту-топографу дает возможность определить естественные границы между этническими подразделениями адыгов. Реки, речушки, хребты и равнины описаны с такой точностью, которой мы не находим и в географи-ческих картах более позднего времени. Впервые в литературе скрупулезно фиксируются места поселений Большого и Малого Шапсуга по рекам Агадум, Суве я Шахе, натухайцев — по Шаге и се притокам, абадзехов — юго-восточнее Большого Шапсуга, в районе реки Схагуаше. Лонгворт называет около десятка этнических подразделений адыгов, живущих по побережью Черного моря и ко временя пребывания журналиста в Черкесии почти слившихся с шапсугами и натухайцами, — такие, как адемиевцы, хстуки, хегаки, чебсины, жакэ, гуайе. Сокращению этнической дробности, по мнению Лонгворта, способствовала Кавказская воина.

Впрочем, двухтомная работа Лонгворта не исчерпывается ни топографическим, ни этнографическим аспектами. Автор не чужд стремлению философски осмыслить соотношение и взаимообусловленность европейской и азиатской культур. Восхищенным величием Эльбруса, европеец Лонгворт подвергает сомнению преимущества современной ему западной цивилизации, расширяющей, по его понятиям, круг слабостей человека и ограничивающий его нравственные и духовные идеалы. «Не воздвигают ли барьеров между людьми сила, богатство и даже самое знание; не порождают ли они гордыню?» — вопрошает Лонгворт. По его мнению, патриархальная простота быта и отношений тем и ценна, что сближает человеческие коллективы, сохраняет первозданные качества — солидарность, взаимопомощь, доброту.