Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

В тени группы огромных ореховых деревьев и рядом с прозрачной речушкой был разостлан ковер, на нем лежала шелковая подушка.

Здесь мы спешились, а лошадей, как обычно, привязали к деревьям. Нам предложили освежающие напитки и закуску, по мы только что позавтракали, поэтому отказались, но для соблазна, против которого, как они полагали, не смог бы устоять ни один англичанин, они с большим благодушием предложили- от чего я тоже отказался — чашку бренди.

В дом был отправлен вестник, и вот сам Мехмет-Индар-Оглу, поддерживаемый двумя родственниками и в сопровождении турецкого переводчика, появился со стороны сада. Он поднялся с постели, чтобы встретить меня. У него был измученный вид и отрешенный взгляд; все это было настолько сильно заметно, что невозможно было скрыть, обнаруживая в то же время сноровку, которая в течение ста лет его процветающей жизни спасала его от опасностей и зыбучих песков самого беспокойного периода и (что в упрямом старом уздене все еще упорно развивалось) больше, чем его черкесская гордость, которая явилась причиной крушения его удач. Голова его была откинута назад с высокомерием, которое было не менее заметно в выражении рта и подбородка, прикрытых только короткими усиками. Он был одет в свободную длинную тунику из прекрасной голубой ткани иностранного производства. После обычных церемоний он сел возле меня на траве и через своего переводчика начал разговор, который по ходу становился все дружественнее.

«Наша единственная надежда,- сказал он,- сейчас на Англию; султан покинул нас. Одно время я думал, что лучше подружиться с русскими, чем враждовать с ними, но я ошибся; их единственное намерение — и оно всегда было таковым — сделать из нас рабов, а этому мы должны сопротивляться, даже ценой жизни. Тем не менее трудно бедному и разобщенному народу, как паш, бороться против такой мощи и ресурсов, как у России. Если даст бог, я увижу английский флот у наших берегов. Я не хочу больше жить ни минуты. Только вы сможете спасти нас от русских, и спасете. — И добавил с видимым чувством обиды в горящих серых глазах: — О, спасите нас от нас самих».

Это был любезный язык и многообещающее рас-положение, хотя немного недоставало искренности, с одной стороны, и результат обманутого честолюбия — с другой. Как, однако, можно было ожидать, что чувства такого человека, так долго посвящавшего свои все силы и хитроумие лишь заботам о мелких интересах своей семьи и своего клана, будут сразу же охвачены таким же пылом обширных взглядов гражданина и патриота?

Я отвечал ему общими фразами, в таком же духе, какой он мне предложил, что многое еще необходимо сделать его соотечественникам для наведения по-рядка, единства и завоевания авторитета, прежде чем любой англичанин мог бы подать им надежды, что его правительство, с которым они хотят иметь дело, предоставит им открытую помощь. Тогда целью каждого человека, кто ценит свою страну или уважает религию, должна стать поддержка и претворение в жизнь этих задач, как единственного средства спасти себя от грозящего ига. Таким образом я и завершил беседу, в ходе которой старик проявил много настоящего или притворного энтузиазма, указывая на знамя, принесенное мной. Поставленное теперь па землю перед нами, оно представляло девиз, на который я намекал, в то же время говоря ему: «Когда сила и ум Кавказа объединятся так же, как эти звезды и стрелы на знамени, на котором их поместили как эмблему, он может рассчитывать па все, хотя надежда на помощь Англии тогда была бы излишней, так как тогда ему нечего было бы опасаться России».