Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

Но вскоре я обнаружил, что бесполезно сердиться по всякому поводу: вспыльчивое и чувственное поведение считается здесь признаком большой слабости, если не явным грехом. Поэтому я извлек урок из очевидной холодности, с какой были выдвинуты столь серьезные обвинения, и воспринял их совершенно спокойно. Но как бы я ни оценивал обходительность и гостеприимство, я понимал, что должны быть доказательства их истинности, поскольку я был связан с этими сообщениями, и вместе с тем, видя, что несмотря на них, о мистере Уркхарте однозначно говорили с уважением и даже почтением, я тем не менее никак не мог быть уверенным в степени, до которой дошли эти люди, обычно столь хладнокровные и вежливые. Первый же намек на враждебные чувства с моей стороны мог бы стать оправданием той необходимости, под давлением которой они могли отправить меня к абассекам или бросить в море.

К нашему хозяину был отправлен вестник с сообщением о нашем прибытии, и тот явился через два часа, завернутый в большую лохматую темного цвета войлочную накидку, которой запасается каждый воин в походе или экспедиции. Хотя он и пригласил меня с большой выразительностью, сопровождаемой обычными извинениями, что он не смог принять меня так, как я того заслуживаю, все же по тени на его бровях я заметил, что случилось нечто, обеспокоившее его. Его лицо выражало глубокое беспокойство, и, конечно, учитывая, каким был для него этот день — с поста наблюдателя на сторожевой вышке на холмах добраться до нас,- это очень могло быть. В добавление к транспортам, груженным провизией и военными припасами, в этот день в Геленджик прибыли 14 военных судов и крейсеров, полных войск, пехоты и кавалерии.

С той точки, какую занимал наш хозяин в этот день и откуда он мог видеть восточную часть залива, он насчитал не менее 10 000 человек. Было ясно, что скоро откроется кампания весьма интенсивными операциями, и им предстоял сезон пожаров, кровопролитий и опустошений, поскольку им угрожало не только войско в Геленджике, но и силы, концентрирующиеся в Екатеринодаре на Кубани. Наш хозяин был явно сильно расстроен всем увиденным им ввиду контраста между хорошо оснащенными батальонами и артиллерией русской армии и их собственными разрозненными и плохо обеспеченными силами, лишенными самого необходимого — пороха и дроби.

Я никогда не забуду горькую улыбку и взгляд отчаяния, с какими этот отважный муж потряс своими пустыми гильзами в ответ на мои одобрения, говоря печально: «Бейрут йок, куршун йок» (Пороха пет, свинца нет). Его голос и жесты заставляли сжиматься мое сердце. Согласившись сопровождать меня в Аденкум, он на следующее утро присоединился к нашему отряду с пополнением в 20 всадников. Теперь наш отряд приобрел респектабельный и изящный облик, и мы живо двинулись вдоль левого берега Хайдербея. Холмы со всех сторон покрыты густой растительностью, включающей в себя все виды деревьев, которые украшают английский пейзаж,- дуб, вяз, береза, орех и т. д.

Высоты справа от нас, когда мы прошла около 2 часов, уперлись в мыс и далее резко опускались в ущелья. Через них, извиваясь причудливыми изгибами, пролегла дорога — первая, которую я увидел в Черкесии. Я уже готов был выразить свое удовлетворение но этому поводу, когда мне сказали, что это русская военная дорога, сделанная с целью заполнить ужасом их военных действий недра столь спокойных и прекрасных пейзажей. Но что бы там они ни говорили, они редко извлекали пользу из этой дороги и, прямо говоря, не могли назвать ее своей собственной, поскольку, хотя и могли они иногда проходить по пей с армией, все же держались подальше от соседних зарослей, и переплетенные ветвями колья, поставленные в этом месте, совершенно ясно показывали, что ужасная и кровавая пошлина была уже взыскана черкесами.