Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

Спустившись вниз, дорога соединяется с Хайдер-беем и сопровождает течение с его изгибами, когда оно поворачивает налево к Геленджику. Выпив однажды из этой реки воды, которую мне подали в кожаной бутыли, я содрогнулся при мысли о том, как часто это было и как скоро вновь эта вода будет осквернена кровью захватчика. Дорога, как я уже сказал, проходит через горное ущелье, в котором более удаленный вглубь вход охраняется небольшим Николаевским фортом, затем идет к подножию Абуиа и к Кубани. Черкесы, конечно, пользуются сами этой дорогой, когда им понадобится, по нынешний наш путь был более трудным, ведя по горам на запад. Мы поднимались вверх два часа, следуя по извилистой верховой тропе к вершине, но были щедро вознаграждены величественной панорамой, представшей нам на вершине.

Перед нами, у подножия этих гор, которые пересекались протяженными широкими хребтами и ущельями, была долина Кубани. Она была ограничена этой рекой, описывающей вместе с впадающими в нее речками огромный полукруг с севера на запад.

За ней, теряясь в отдаленной долине, тянулись бескрайние степи России. Обратив взгляд в другую сторону, мы увидели бы менее привлекательную картину: там, параллельно тем, па которых мы стояли, вырастала другая гряда гор с группами менее и реже покрытых лесом холмов, накатывающих друг па друга как морские волны, и через разрывы дальней цепи можно было увидеть, как в темно-голубом море вдоль берега скользил одинокий крейсер, как зловещий призрак.

Но мои чувства, пока я стоял па этой позиции и обозревал дикую и неприступную страну внизу, не ограничивались восхищением; они были заняты и величавой уверенностью в безопасности, которая поднимает и поддерживает дух независимости горца.

Я не мог понять, как кто-либо, кто видел то, что видел я, мог мечтать завоевать такую страну, и я хотел бы, чтобы на моем месте в этот момент оказался русский генерал, чтобы он насладился отчаянием, какое, я уверен, причинила бы ему эта панорама, и я хотел бы спросить его о планах военных операций в этой сложной путанице, в этом хаосе холмов и долин, рек и лесов, как бы он стал побеждать их. Если бы он расчленил свои войска, их наверняка перерезали бы вооруженные местные жители, владеющие преимуществом знания местности; если бы его колонны двинулись одной массой, то все, что они смогли бы сделать — это пройти через несколько отдельных ущелий, обстреливаемые со всех сторон огнем невидимого противника, и, наконец, вынуждены были бы отступить из-за недостатка провизии. Я пришел тогда к убеждению, при котором остаюсь и сегодня — что единственный шанс для покорения горцев заключался в соединении жителей гор с жителями долин.

Холмистая часть страны, как я видел ранее, в основном покрыта лесами, сменяющимися иногда просторными пастбищами с чудесными небольшими стадами скота и разбросанными повсюду, даже па вершинах гор, сверкающими зелеными лоскутами пшеницы и проса. Эти последние, в связи с ростом опасности в долинах, становятся с каждым днем все более многочисленными, и участки леса, уничтожаемые в основном с помощью огня, встречались на всем нашем пути. Судя по количеству хижин, которые трудно было разглядеть внизу, но легко увидеть с нашей возвышенной позиции, разбросанных во всех направлениях, страна была очень многолюдной.

Насладившись в течение нескольких минут широко простирающейся панорамой равнин, мы углубились в леса, которые отделяли нас от них. Спуск поначалу был крутой и мрачный, но мы вышли па- конец в более открытые и плоские местности, превращавшиеся постепенно в романтические поляны. Одна из них произвела на меня магическое впечатление. Несомненно, святость этого уединенного клочка земли была осознала еще много веков назад, о чем свидетельствовала огромная поросшая мхом пирамида из камней — место упокоения останков какого-то сурового героя древности. В центре этого погребения возвышалась группа огромных буковых деревьев.