Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

Однако вторжение русской армии было, хотя и главной, но не единственной причиной, собравшей их здесь вместе. Другими причинами были прибытие Ногая-Исмаила с известиями от Сефер-бея и очень подозрительное присутствие среди них двоих англичан. Как сообщалось, каждый из этих двоих англичан обошел всю их страну с несколькими большими сундуками, наполненными разными сокровищами султана Махмуда, предназначенными в награду всем достойным и патриотичным черкесам, среди которых, я полагаю, не было ни одного человека во всей стране, который не включил бы себя в этот список. Это легковерие и проистекающее из него извинительное любопытство казались бы вполне естественными, если не брать в расчет то, что они сами, неся на себе все свое имущество, не имели с собой никакого багажа, и, кроме того, со времени вашего прибытия мы делали много подарков. С другой стороны, зловещие слухи, распространяемые Ногай-Исмаилом, наполняя их умы дурными предчувствиями, делали их не менее обеспокоенными в отношении разрешения этой тайны.

По пути к нашему кулаку я впервые составил себе представление о черкесской палате заседаний совета — огромная дубовая роща, совершенно лишенная подлеска, в укромных, тенистых и прохладных уголках которой, вокруг поросших мхом стволов, служивших подпорками тяжелой кровле из листьев, сидели па траве группы тамад или старейшин, занятые серьезным разговором. Оружие их было отложено в сторону, а лошади, оседланные и взнузданные, привязаны к ветвям деревьев там и сям.

В то время как коллективный разум страны таким образом сражался в тени, не менее острая схватка, хотя и другого рода, происходила на прилегающем лугу; она состояла в пеших и конных упражнениях, к которым соперничество деликанов, созванных с такого большого числа населённых пунктов, особенно из ближних областей, не могло не побудить их. Но стар и млад оставили свои почтенные занятия и столпились вокруг пас, когда мы приблизились, образовав проход, через который мы подошли к воротам нашего кунака. Здесь меня встретил переводчик мистера Белла, грузин, с которым я познакомился в Константинополе и который теперь стал намного более важным господином, чем каким он был в слугах у паши. Поскольку именно он должен был объяснить почтенные достоинства и притязания тех, к кому нас ввели, он стал в некоторой мере распределителем наших любезностей, и восхищенные, они должны были считать его службу легкой и доступной. Толпа их постоянно преследовала его, смеясь, задабривая и снабжая большими порциями того.

что он так любил — лестью. Со своей стороны и он не оказался неблагодарным в отношении каждого из них, и его добродушное тщеславие доставляло ему особое удовольствие, когда он дудел в трубку в честь своих друзей.

Герой за героем, князь за князем, каждый более царственный или доблестный, чем другой, следовали в такой быстрой череде, что мы видели — список его достоинств мог бы быть более длинным, чем количество наших подарков, и стали постепенно более осмотрительными. Когда запасы подарков исчерпались, он (грузин) потерял многих из своих друзей; более того, некоторые из них положительно становились грубыми, и затем наступала далеко менее приятная задача освобождения от перьев, которыми их так щедро снабдило воображение. Но в настоящий момент я был вынужден снова обратиться к нему, поскольку он был далек от грез непостоянства народной благосклонности. Наши сундуки были снова наполнены, и он снова обласкай всеми, и поскольку он сделал свой облик более привлекательным, отказавшись от некоторых пышных нарядов, которые он привез с собой из Константинополя, я мог заметить, что его голова прекрасно справлялась с почестями, которые он получал из всех рук.