Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

Совещание открыл Мансур-бей. Он приветствовал нас от имени собравшихся здесь его соотечественников Черкесии, спросил о здоровье Дауд-бея (мистера Уркхарта) и закончил вопросом, какие надежды можем мы подать им относительно выступления Англин против московитов, которые, как мы могли заметить, снова вторглись в их земли и, кажется, намерены уничтожить их, если это им удастся. В ответ я рассказал им об успехах, достигнутых в связи с делом «Виксена», которое, судя по характеру высказываний английского правительства — и есть все прочны верить этому — может привести к усилению блокады и признанию Англией их независимости. Однако по этому поводу мы можем изложить лишь свое собственное мнение, поскольку не имеем никаких связей с правительством и прибыли в Черкесию исключительно по причине собственного интереса и любопытства.

Мой ответ, как я понял, был признан удовлетворительным. Опасности, которыми они были окружены, были близки, а перспективы помощи неопределенные и отдаленные. Поэтому я был вынужден выразиться яснее, поскольку они были убеждены, что это в моей власти, если я захочу. «Наши надежды,- продолжал Мансур,- со времени приезда Дауд-бея были сосредоточены на Англии.

Прошло три года, три долгих года пожаров, опустошении и кровопролитии с тех пор, как эти надежды, воспламенение в наших сердцах его присутствием, были главной опорой во всех наших бедствиях. Это правда, что, в отличие от Качук-бея, который пришел после него он не делал нам обещаний, но он ободрил пас своими увещеваниями и при отъезде взял с собой документ, подписанный преданными князьями Черкесии, в котором наши заблуждения, наши страдания и наши надежды были ясно изложены. Он взял на себя труд доставить его королю Англии и положить его от нашего имени к подножию его тропа. Зная могущество, величие и великодушие вашего властелина, зная, что в подобных обстоятельствах было сделано для наших братьев — египетских мамлюков, могли ли мы сомневаться в результатах или думать, что рука, которая была протянута для их освобождения, окажется такой короткой или слабой в отношении нас? Нет! Посланник небес не мог быть более желанен, чем Дауд-бей, не вдохновил бы паши сердца сейчас и не привязал бы их к себе па будущее. Эта верность, несмотря на все, что мы с тех пор претерпели, остается такой же, как прежде, честной, неограниченной и ясной, как полная луна.

На этом совете нет ни одного человека, могу даже сказать — в Черкесии, который не пожертвовал бы чем угодно, чтобы доказать свою благодарность за помощь, которую, благодаря его усилиям, мы до сих пор уверенно ожидаем. Наши лошади, наше оружие, наши рабы, мы сами и наши семьи принадлежат ему, пусть располагает всем этим как он захочет. Сам падишах не пользуется здесь таким почетом, и паши собственные дети научились произносить его имя в своих молитвах. Теперь говори, и в таком же искрением духе объяви нам — него мы можем ожидать в действительности; назови день, отдаленный сколько угодно, который принесет с собой просвет покоя, когда нам будет позволено позаботиться о нашем скоте и засеять наши поля без опасений, когда наши дома будут безопасны от огня, а наши дети — от истребления. Но, во имя любви к Богу, не обманывай нас, не обмани наше доверие; скажи нам простую правду; мы знаем, что ложь можно сделать похожей на нее, более того, она так может походить на правду, что между ними не будет промежутка в два пальца (сказал он, подкрепляя жестом свои слова); тем не менее пусть они отличаются одно от другого, как свет от темноты».