Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

Принужденный такой торжественной речью говорить о вещах, о которых я не знал ничего определенно, я мог только снова предложить надежды, в которых я был убежден относительно их, и объяснить им, насколько я мог, основания, на которых они построены. Я считал важным, что в момент, когда Россия напрягала все свои силы, чтобы поработить их, когда без подобного ободрения их сердца могли ослабеть, они сами могли бы быть участниками создания этих надежд. Это была моя точка зрения, с которой я пришел к ним, и так же, как мистер Белл, я дал обещание оставаться здесь столько времени (я полагал, что оно будет коротким), сколько понадобится, чтобы выявить, хорошо или плохо обоснованы эти надежды. Для того чтобы они могли в должной мере оценить, насколько мое заявление заслуживает доверия, я вызвался идти вместе с ними в сражение, и хотя я неопытный воин, пообещал не избегать никаких опасностей, которые могли бы подвергнуть испытанию мою приверженность к ним. Речь идет о священной свободе, которая дорога англичанам так же, как и им, и ради которой в случае необходимости они добровольно отдадут свои жизни. Действительно, сейчас они должны сражаться самостоятельно, однако нужно надеяться, что нации, заинтересованные в ограничении продвижения их угнетателей, не позволят им долго оставаться в таком положении. Между тем пусть они сами встречают тот ураган, который теперь надвигается на них, со всей своей решимостью и в твердой надежде, что он может стать последним.

Однако, думается, более всего их могло снова убедить лишь послание или скорее таинственный груз, который мистер Белл должен был доставить им от лорда Понсонби. Его светлость велели ему передать черкесам, что они вскоре получат от него сообщение, которое, как он полагает, будет весьма удовлетворительным для них. В то же время он сказал мистеру Беллу, что, к сожалению, не знал ничего о его предполагаемом путешествии раньше, поскольку тогда он мог бы сам доставить это сообщение.

Письма, которые Ногай-Исмаил доставил от их посла Сефер-бея, еще не были распечатаны, по, если быть последовательным, то не могло быть никаких сомнений в содержании этого послания, что вскоре и подтвердилось.

Мансур коротко посовещался со своими соотечественниками, и, судя по их улыбающимся лицам и частому повторению слова «арива», выражающему одобрение, впечатление, произведенное па них, было решительно благоприятным. Затем он продолжил свою речь. «Не в наших обычаях,- сказал он,- подвергать опасности жизнь наших гостей, тем более таких дорогих для нас, как вы, вовлекая их в участие в наших сражениях; мы сами обязаны защищать их от любой неприятности. Не беспокойтесь па этот счет. Мы воюем с московитами уже по меньшей мере десять лет, и если Англия наконец станет нам другом, будем воевать еще десять лет. Мы, конечно, потеряли многих из наших отважнейших воинов, как вы можете видеть,- продолжал он, окинув быстрым взглядом ассамблею, где много покрытых шрамами и ранами лиц были подтверждением его слов,- по у нас есть мужчины и юноши, которые заменят их. Хуже всего то, что наши ружья стали почти бесполезными для нас, ибо у нас не осталось пороха и свинца; тем не менее, пока у нас в руках есть сабли, мы никогда не покоримся гяурам. Если будет опустошена вся страна, если нас доведут до отчаяния, тогда будет видно, на что способны адыги. Мы своими руками перережем наших жен и детей, чтобы они не попали в руки неверных, затем мы погибнем все до последнего мужчины, мстя за них».