Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

Присутствующих в нынешнем случае вождей и старейшин Шапсугии, хотя эта область и более могущественная и населенная, чем Натуквич, было намного меньше и количественно, и качественно. Причина этого проистекала в значительной степени из изгнания племени аббат, которые первыми дали такой пример в Шапсугии, а затем чинаки в Натуквиче, и благодаря их отсутствию они распространили свое влияние почти до той же степени, как в своей собственной области. Токавы, или крестьяне, которые изгнали их, а до того ревностно охраняли их полномочия, не могли додуматься до того, чтобы с таким же уважением относиться к любому из своего сословия. Даже Хорос-Оглу-Амирз, самый выдающийся из них, несмотря на то, что страдал от позор-ных обвинений, чувствовал, что ему не хватает авторитета, который обеспечил бы ему победу над соперником-аристократом и руководство в советах. Следствием этого было то, что пи одно мероприятие для общественного блага не обсуждалось и не испол-нялось в Шапсугии, если чипаки не приходили, чтобы одобрить и разрешить это им своим присутствием.

Правда, у них были два влиятельных дворянина из менее значительных племен этой области, но ни один из них не присутствовал на этом совете; ими были известный Хаджи-Гуз-бег, который, будучи сильным воином, никогда не совался со своими советами, и Шахиа-Гери, высокопочитаемый уздень, но он, находясь во враждебных отношениях с Шамиз-беем, был вынужден отсутствовать во избежание личной встречи с ним. Позже у меня будет случай рассказать побольше об этих двух личностях.

Собравшиеся здесь шапсуги были все из сословия токавов, а во главе их, как я уже сказал, был Амирз. Кроме того, там присутствовал и человек кроткого и почтенного вида по имени Насва, самый красноречивый в этой области; у него был исключительный «татлу диль», или «сладкий язык», но о качестве его сладкозвучности я, конечно, не могу судить, поскольку не понимаю этого языка, но судя по огромному количеству произносимых им с полузакрытыми глазами слов, этот старик мог бы лишить их прав половину пчелнных ульев в Шапсугии. Вопреки инструкциям Демосфена он почти не делал никаких жестов, а его речь струилась в легкой и монотонной каденции точно так же, как в протекавшем тут же ручье; казалось, что, раз начав, он никогда не закончит свою речь.

Из своей хижины на Абуне пришел сюда также храбрый простолюдин Джанбулат; если он сам о себе ничего не мог сказать, то народные певцы могли сказать многое о его подвигах, которые были их постоянной и излюбленной темой. Действительно, такого средоточия отваги и энергии, подогреваемой сердечной улыбкой, которая сияла под выступа-

ющими вперед лохматыми бровями Джанбулата, я еще никогда не видел на человеческом лице. Песни сказителей, как я уже говорил, были заполнены его подвигами. Вот одна из историй о нем.

«Черноморцы переправились через Кубань и неожиданно ночью напали на деревни вдоль берегов Азипса, угнали скот и уже возвращались со своей добычей к хорошо защищенной переправе около Екатеринодара. Между тем выстрелы из ружей черкесов, как сигнал, передаваемый от деревни к деревне, подняли тревогу по всей стране, и многочисленный отряд под руководством Джанбулата вскоре шел по следу грабителей.

Черноморцы, настигнутые и остановленные па плоскости у Кубани, увидели, что им нужно либо сражаться, либо бросить награбленное, и предпочли первое. Часть их всадников была отправлена гнать скот к Кубани, а остальные обратились против преследователей. Поняв это, черкесы разделили свои силы, и началось общее сражение. Именно в таких стычках, когда, рассеявшись по всему полю, сражающиеся бились один на один, превосходное обучение черкесского всадника так часто проявляло свое превосходство, и сейчас он бился с величайшей уверенностью. В этой схватке черноморцы дрались с величайшим упорством. Сражение было неистовым, кровавым и затяжным. Замечу, что уже была ночь, и сражающиеся продолжали драться в темноте. Вдруг среди черкесов распространилось пугающее известие, что на стороне их противников сражается один из наиболее таинственных гяуров, о котором все слышали, но немногие встречались с ним, для которого удар лезвия острейшей сабли безобиден так же, как удар травинкой.