Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

Представляя его читателю, я хотел, чтобы он составил себе представление о неприятной разновидности человеческой расы, которая только может расти в таких условиях, какие есть на Кавказе. Они проистекают, видимо, из духа неограниченном щедрости и прекрасного презрения мирских благ, если их нужно сопоставить. В таких условиях невозможно, чтобы кто-то из них разбогател, так как нищим, словно он имеет на это право, требует себе доли из излишков своего более счастливого собрата, и если о ком-то известно, что он владеет хотя бы двумя парами рубах или обуви, он должен поделиться ими с тем, у кого нет рубашки или обуви. Как бы они ни были щепетильны в других вещах, в отношении имущества они не соблюдают никаких церемоний и отдают так же легко, как и берут. Такая система неизбежно должна сохранять дела в очень примитивном состоянии, и она не может по-хорошему со-существовать с денежной системой. В ней есть также серьезные недостатки, дающие, как она это делает, право на лень и подлость, чтобы присвоить себе плоды чужого труда и предприимчивости, и таким образом в некоторой степени она действует на них как отрицательное явление, уменьшая и без того нищенский источник доходов и направляя внимание основной части населения на пустое хождение по разным местам, где невозможно накопить соответствующий доход и каждый стремится перехитрить другого и добиться незначительной выгоды для себя.

Хотя в этой стране мы встречали образцы рыцарской бескорыстности мужчин, которые разделяют с другими опасности и отказываются от добычи, чья слава заключается в готовности пожертвовать всем ради друзей, все же можно встретить и таких, кто ищет для себя каких-то выгод из такой ситуации и жадно ловит момент, чтобы извлечь пользу из обычая делать подарки. Таким и был Хатукай, от природы корыстный характер которого был превращен этим обычаем в смешной и омерзительный. Нас уверяли, что нет ничего такого, что могло бы удержать этого человека от приобретения какого-либо дохода, и он действительно продал детей своего брата, который, умирая, назначил его их опекуном. Этот поступок вызвал у людей ужас, поскольку его брат был высокочтимым хаджи. Подлый негодяй тщетно пытался оправдаться, говоря: «Ядовитые ежи имели отравленные зубы и всегда кусали его голени»; все проклинали его за этот поступок.

Его поведение после того, как он увидел наши сундуки, стало настолько экстравагантным, что мы решили, что он сошел с ума. Он грозился поколотить моего старого хаджи, если тот не представит его нам как первого князя Черкесии, а наш добряк грузин постоянно метался в лихорадке, когда «его тугое ухо терзали» днем и ночью напыщенными подробностями о величии этого Хатукая, предъявлявшего столько много претензий на нас. С другой стороны, было бесполезно прогонять его, он не принимал отказов, и я никогда еще не встречал мужчину, который ради подарка мог, согласно восточной поговорке, «снести столько оскорблений», как Хатукай. Единственное, что его обидело, так это похвалы его соседям, сказавшим, что подарки можно бы сделать в каком-нибудь другом месте. Много ухищрений использовал Хатукай, чтобы приобрести наше расположение, большинство которых, как недостойных истории, я опущу, но его попытка заставить нас заплатить ему за его гостеприимство, которое он сам навязал нам, настолько противоречила обычаям этой страны и вызвала такое возмущение его соотечественников, что она, возможно, заслуживает описания. Такие проделки с путешественниками, также, как и остроумный процесс, из которого он сделал вывод, что мы полные невежи — подавая малую рыбешку, чтобы поймать крупную,- довольно несвежая выдумка среди людей его сорта в Черкесии, могут служить наставлением для тех, кто посетит ее, или скорее его, в будущем. Что касается нас лично, мы в это время пребывали в удобном незнании всех этих мелочей и приписывали его чрезвычайную радость, с которой он помогал нам устроиться и видел нас и наши сокровища в безопасности в доме для гостей, чрезмерной теплоте его гостеприимства.