Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

Как я уже сказал, мы потихоньку продвигались вперед, когда в один из полудней Мансур, ехавший с другими вождями во главе отряда, неожиданно остановился в самой середине открытой поляны. Весь отряд также остановил лошадей и спешился. На короткое время все воины застыли на месте с поднятыми вверх руками в бессловесной молитве. Затем, опять усевшись в седла, они продолжили свой путь в прежнем спокойном духе. На мое требование объяснить этот необычный спектакль мне ответили, что один из самых доблестных мужей Шапсугии пал в прошлом году среди русских штыков именно на этом месте, и они по обычаю помолились за его душу. До отъезда из этой страны я стал свидетелем многих примеров такого священного и милосердного чувства, и я уверен, что любой непредубежденный человек, побывав в этой стране, убедится, что общественные симпатии в этих лесах и диких местностях Черкесии намного более искренни, благородны и щедры, чем те, которые связывают цивилизованные общества и многолюдные города.

Все хвастливо говорят, что цивилизация, увеличивая количество потребностей человека, расширяет сферу его наслаждений, но может ли она в то же время не сокращать количество его душевных привязанностей? Не воздвигают ли барьеров между людьми сила, богатство и даже само знание, и не порождают ли они гордыню? В патриархальной простоте, которая превалирует здесь, мы не найдем границ доброй дружбы; их радости и огорчения не замыкаются на одном человеке; в свадьбе или похоронах участвует вся страна, и каждый, пусть и незваный гость, приветствуется. Любой человек, как бы часто это ни случилось, охотно пожертвует половиной своего состояния, распределяя его соответственно преобладающему чувству, будь то семейное счастье или горе по ушедшему.

Через несколько часов после той эффектной церемонии, о которой я выше упомянул, мы прибыли к дому Джамбулата, где звуки пира возвещали о разгаре свадебного торжества. Весь наш отряд был тут же приглашен принять в нем участие, и мы нанесли бы им смертельное оскорбление, если бы прошли мимо. В то же время мы были лишены удовольствия участвовать в самих брачных церемониях, поскольку наше появление, как оказалось, обратило в бегство всю стайку прекрасных дев, которые только что танцевали с юношами, а при пашем появлении па лужайке отряд молчаливых и покрытых капюшонами матрон прогнал их, полагая, что мы сочтем себя оскорбленными таким занятием. они знали, что такое тесное общение между двумя полами не одобряется турками, и из этого сделали вывод, что и англичанам оно не поправится. Действительно, оказалось, что мнение наших турецких друзей именно таково, и один из них в подобной же ситуации доверительным шепотом сказал мне: «Если нам удастся установить свою власть здесь, то мы очень скоро положим конец этому варварскому и безнравственному занятию».

Заброшенность и невозделанность местности, в которую мы вступили, показывали, что мы находимся по соседству с крепостью Абун. Цветущие массы чертополоха, иногда раскачивавшегося над нашими головами, грустно подтверждали мысль о плодородии этой земли — подтверждение, без которого даже мой друг Якуб-бей, оказавшийся родом из Каледонии, мог вполне обойтись. Некоторое время этот лес бесполезной растительности мешал нам увидеть самую крепость, стоявшую на склоне холма в нескольких сотнях шагов от нас. Земля между нами была певозделана, хотя и не была холмистой, но на пространстве до холма, увенчанного группой буковых деревьев, где стояли в дозоре два черкеса, мы увидели другую крепость. Продолговатая по форме, размером примерно 300 ярдов в длину и 100 в ширину, она представляла собой лишь одну степу из земли и рва, первая около 12 футов высотой, а второй такой же глубины и ширины. Внутри этого укрепления находились три или четыре деревянных строения, предназначенных для казарм и складов, покрытых крышей и значительно возвышающихся над парапетом, который ощетинился кругом артиллерийскими орудиями самого большого калибра. Более похожая на лагерь, брошенный римлянами в сердце враждебной Галлии или Германии, чем на современную крепость, построенную в соответствии с правилами военной науки, она служила в качестве пугала для окружающей местности, превратив ее на протяжении 3-4 миль в окружности в пустыню, через которую Абун, поблескивая сквозь листву, отмечавшую прежде его извилины, с хижинами по его берегам, теперь пробивал себе путь в одинокой обнаженности.