Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

В течение нескольких месяцев в году они пасутся на свободе па изобильных пастбищах. Считается дружеской услугой и обычной любезностью позаботиться зимой о лошади постороннего человека, которая не может получить хорошего ухода, и вернуть ее ему откормленную и пригодную к использованию. Некоторые их взгляды па лошадей необычны; например, они не дают пить воду разгоряченным лошадям, но в то же время не колеблясь купают их в ледяной воде. После скачек лошадей привязывают к деревьям возле дома для гостей и не расседлывают их и не ставят в конюшню до истечения 3—4 часов. Это предохраняет их спины от потертостей и ссадин. Нигде на Кавказе лошадей не подковывают. На ку-банских равнинах в подковах нет необходимости, и, возможно, они хорошо обходятся без них, по в горах и на морском побережье было бы очень полезно ввести их, поскольку путешественнику грустно и больно видеть их хромающими на камнях из-за отсутствия подков.

Местом, которое отвели для нас вожди на время их отсутствия была деревушка Тока в, высоко в ущелье, вероятно, более уединённая, чем деревушка с мечетью, поскольку была совершенно скрыта лесом и речками у подножия высокой и зеленой завесы гор, которые, возвышаясь прямо над пей, отделяли ее от Пшата и морского побережья. Как и многие другие, которые мы посетили, она занимала укромный уголок, закрытый спереди парком величественных дубов и каштанов. Неделя, которую мы провели в этом восхитительном и бесславном заточении в то время, когда русская артиллерия грохотала над холмами, подвергла большим испытаниям наше терпение и спокойствие.

Задумав однажды взглянуть на то, что имеется за пределами деревушки, мы днем со значительными трудностями одолели стены нашей романтической тюрьмы, забрались на вершину горы и увидели, что эта вершина была лишь одной из многих, где «Альпы громоздятся на Альпы». Шутки нашего эксцентричного старого хозяина не способствовали тому, чтобы мы легче воспринимали наше заточение. Ему нас представили вожди, и он обращался с нами как с правителями страны, но он не имел намерения уступать свои авторитет кому-либо. Помимо сорока коров, бесчисленного количества овец и коз он имел еще дюжину рабов, не говоря уже о его доброй жене в прекрасной дочери, и потому царствовал в «своем древнем уединенном королевстве» как император в Петербурге. Я некогда не встречал такого тирана.

Однажды вечером наши слуги, желая развлечь нас, созвали группу певцов, и как скрипка (вследствие примитивности и несовершенства этого инструмента, имевшего всего две струны, мы воспринимали его как истинно кремонское произведение), так и трио приятных голосов, баса, альта и тенора, дали нам очень приятный образец, вокальный и инструментальный, их народной музыки. Однако в самый разгар этого концерта явился наш разгневанный лорд и сразу положил конец общему согласию, гневно объявив музыкантам, что он распускает их, что «сейчас не мирное время, чтобы пиликать» и что вместо того, чтобы будоражить окрестности, лучше было бы, если бы они бились за свою родину и религию.

Другим способом развеять скуку у нас была игра в шахматы, но когда мы на скорую руку изготовили фигуры и доску и сели играть, наш хозяин снова прервал нас; он был похож на надувшегося индюка и возмущен, как никогда, протестуя против этой заморской азартной игры под крышей его дома. Короче говоря, что бы мы ни делали, все ему не нра-вилось; было очевидно, что мы получили плохое воспитание. Что может быть более нелепым, чем паши постоянные прогулки перед домом, никого и ничего не видя, вместо того, чтобы спокойно сидеть в нашем уголке, как и полагается великим мужам? Он заявил нашему переводчику, что это глубоко оскорбляет его. Поняв, что невозможно спорить с ним, мы прекратили наши попытки и перестали обращать внимание на старого дикаря. После этого, чтобы как-то смягчить наши страдания, мы подружились с его дочерью, деревенской красавицей, которая в противоположность своему отцу не упускала возможности показать свой добрый характер, выставляя себя в наилучшем свете и нося свое праздничное платье все то время, пока мы находились в этом доме.