Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

После того как необходимое число людей из их племени пришло на помощь в суд, он начался своим обычным порядком, то есть обвиняемые принесли клятву на Коране. Смысл и воздействие такой клятвы, которая может показаться почти невероятной, я изложу в другом месте. Действительно, даже пыткой невозможно добиться такого признания своей вины, какое получается в этом случае. К глубокому ужасу и смятению соплеменников, они детально разобрали серии грабежей, допущенных ими во всех частях этой области, назвали штрафы, наложение которых могло бы привести не только самих преступников, но и всех связанных с ними, к нищете и попрошайничеству. Затем работа комиссии приняла очень серьёзный и трудный характер, и перед лицом больших затруднений, которые трудно было уладить сразу, заседание было перенесено на следующий день. Судья, не упускавший возможности превознести законы Корана, чтобы умалить законы самих этих племен, высказался за прямое применение их к преступникам и наказание их только за их преступления, не припоминая им ничего другого. С целью найти поддержку своим взглядам, он спросил меня, не соответствуют ли им законы Англии. Хотя черкесы уже хорошо знали, что воровство не приветствуется у пас в Англии, все же они настаивали на признании их обычаев наилучшими.

«Не хотим менять законы Черкесии»,- сказали они и вернулись к своим штрафам и обязательствам. Поэтому для всех сторон наступило облегчение, когда утром следующего дня они услышали, что преступники сбежали и убежали в Россию, направившись ночью к Кубани; это событие в большой степени вело к облегчению штрафа с их племени за их преступления. Я решил, что тем дело и кончилось, и в то же утро вернулся с Османом в Цемез. Наш путь проходил по большей части через узкое ущелье в горах, которые отделяли нашу долину от долины Сука. Мы как раз спускались в нее по каменистому ложу реки, полностью скрытому зарослями, когда вдруг Осман, шедший позади меня, проворно проскакал мимо меня, натянул повод своей лошади и закричал: «Вас хаф ши». На это приветствие ответил человек, выскочивший из-за кустов, где он лежал незамеченным почти прямо под ногами наших лошадей.

Я никогда не видел более жалкого и дикого человека, чем тот, что стоял перед нами. Со своей седой бородой и усами, облезшей шерстью на его колпаке и щетиной на его мускулистой груди (у него не было другой одежды, кроме изодранной и открытой на груди тупики), он представлял собой воистину крайне волосатую разновидность человека. Единственным оружием волосатого монстра был зажатый в правой руке большой нож, и, хотя он смотрел на нас свирепым взглядом, мы сначала засомневались, Намерен ли он драться с нами или нет. Постояв мгновение в нерешительности, он отвернулся он нас и исчез в чаще. Осман разочарованно потряс головой и сказал: «Этот парень находился здесь не с добрыми намерениями, здесь таких может оказаться много, господин, давай лучше поспешим домой».

Мы прибавили шагу и примерно через час встретили группу всадников, шедших из Цемеза; они развернулись и сопровождали нас на протяжении мили — это любезность, оказываемая выдающимся гостям в этой стране, и в настоящем случае Осман счел ее вполне приемлемой. От них мы узнали, что прошлой ночью недалеко от нашего дома произошло убийство, а убийцей был один их тех, кто стоял накануне перед судом совета в Суке, Мы тотчас вспомнили, что тот негодяй, которого мы только что встретили, может быть тем самым человеком, и я попросил Османа описать его нашим компаньонам, чтобы они могли поскорее схватить его, что, па мой взгляд, было легко сделать, поскольку они были на хороших лошадях и вооружены. Но они только ответили, что сообщат необходимую информацию кому-нибудь из его племени, а сами они не желают вмешиваться не в свое дело (такое поведение показалось мне тогда совершенно непостижимым), после чего проводили пас до холма, возвышавшегося над нашей долиной, и покинули нас.