Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

Наше приближение было замечено, и нас встретила почетная гвардия, сопроводившая нас до черкесской штаб-квартиры. Она находилась всего в трех милях от штаб-квартиры русского генерала и казалась более живописной, чем подходящей для такой цели. Совет, во главе которого находился Хауд-Оглу-Мансур-бей, сидел кольцом на траве под раскидистым деревом. Он занимался разбором дела одного шпиона, которого обнаружили и схватили во время его бегства в Анапу. Совещание было прервано появлением русских, но когда их прогнали, они продолжили свое дело как пи в чем не бывало, хотя утро оказалось полным событий и фатальным для многих. Вожди по возвращении с поля битвы каждый раз созывают их; другие, покрытые дымом и пылью, совершают омовение в реке, пока враждующие стороны уносят своих раненых и убитых — предмет их заботы.

В черкесском характере нет другой более достойной восхищения черты, чем их нежность к умершим — несчастным остаткам смертности, не разбирающей никого. Если кто-либо из их соотечественников пал на поле боя, многие бросаются на место, где он пал, чтобы унести его тело, и героическая борьба, которая следует за этим, является обычным делом в черкесских сражениях, как это было в древние времена на полях Трон, часто порождая крайне разрушительные последствия. Русские стремятся обратить это чувство в свою пользу, и их солдаты получают приказ уродовать тела противника так, чтобы их с трудом можно было опознать. Но это еще вопрос, являются ли такие меры, столь соответствующие вкусам Засса и Вильяминова, согласующимися более со здравой политикой, чем с человечностью, или могут ли кратковременные преимущества, получаемые таким образом, вообще компенсировать чувство омерзения, возгорающееся против авторов таких поступков на всем Кавказе.

Однажды носилки с трупом на них случайно проносили мимо заседавшего совета; заседавшие встали, и Мансур сделал знак несшим опустить носилки на землю. Когда отогнули простыню, показалось прекрасное и безбородое лицо, хрупкие и изящные члены юноши шестнадцати лет; когда простыню сняли совсем, оказалось, что нижняя часть его тела была оторвана картечным выстрелом. Казалось, что он еще жив, поскольку его веки слегка дрожали, хотя его сжатые губы и спокойное выражение лица показывали, что он не чувствует никакой боли. Единственная прядь волос, длинная, черная и блестящая, ниспадавшая с его мусульманского скальпа, была вторым доказательством его юности,- печальное украшение носилок, на которые его отвага преждевременно уложила его. Самые стойкие ветераны, собравшиеся вокруг него, выражали свое соболезнование. «Для него все закончилось,- сказал Мансур.- Отнесите бедного мальчика к девушкам его квартала, чтобы они приличным образом похоронили его. Не сомневаюсь, что они долго будут плакать над ним».

Нас снова пригласили сесть в совете, в котором я увидел много знакомых лиц — Кери-Оглу, Хас-Де- мир, князь Ваны и другие. Нас встретили очень сердечно. Когда я высказал опасение за мое имущество, Хауд-Оглу ответил от имени всей ассамблеи, что берет на себя ответственность за его сохранность. «Личность и имущество гостя,- сказал он,- всегда считались священными в этой стране; так считается и сегодня. У нас есть поговорка «Сам Аллах построил гнездо для странствующей птицы», и мы хотели бы быть последними, кто посмеет оспорить такой завет. Ты застал нас доведенными до величайшей крайности, но, благодаря Богу, мы еще останемся честными мужчинами и добрыми мусульманами. Иначе зачем бы нам терпеть все эти лишения и трудности, когда золото московитов могло бы, пожертвуй мы своей совестью, сделать нашу жизнь мирной и богатой».