Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

Первые подозрения в отношении их возникли после того, как они зачастили в нейтральную область Задут, между которой и Россией уже давно существовали торговые отношения, а люди из Шапсугии и Натуквича, которым было прямо запрещено любое общение с врагом, разочарованные или скорее подкупленные, нашли открытую дверь в Задуге, и многие под предлогом посещения своих друзей или торговли там заходили в своих прогулках и в Россию. В их числе был один молодой дворянин, с которым мы познакомились примерно в то же время, однако он искупал оскорбления подобного рода таким бесстрашием на поле боя и таким щедрым духом благородства по отношению к своим друзьям — а это наиболее ценимые в Черкесии достоинства,- что на эти подозрения почти никто не обращал внимания. Кроме того, он поклялся на Коране прекратить подобные свои действия. Но что значат такие ограничения для беспокойного авантюристического духа Тугуза? Он завязал в Екатеринодаре дружбу с одним молодым французским офицером, состоявшим на русской службе, такую же романтичную и бескорыстную, как в свое время паладины или дамоны и пифии древности. Щедрость его друга не только вызывала у него восхищение, но и обеспечивала ему возможность самому вести такой же образ жизни.

Точный характер услуг, которыми он платил за такие любезности, никогда не был установлен, однако, кажется, Тугуз не позаботился о том, чтобы представить их. Некоторые шпионы, захваченные в плен и допрошенные на совете, представили дело так, что тот офицер приказывал им напомнить ему о некоторых обещаниях, сделанных в Екатеринодаре и стершихся из его памяти, однако эти обвинения он отверг с презрением и, поскольку он мог опровергнуть их также с помощью своего ружья или сабли — единственными аргументами, которые он признавал, то ничего не было установлено или доказало. Раны, которые он показал (не упоминая тех любопытных, которые он не смог показать), были также убедительным доказательством его патриотизма. Короче говоря, Чурук-Оглу-Тугуз, или Волк, был добрым образцом черкесского отважного рыцаря если и не без упрека, то во всяком случае без страха. Чем бы он ни занимался, будь то набег, нападение или засада, он полагался только на самого себя, и если бы ошибки можно было исправлять — личные, провинциальные или национальные, то Тугуз неизбежно стал бы чемпионом.

Когда некоторые кавказские области заключили сепаратные сделки с Россией, он был первым, кто своими успешными набегами заставил их пожалеть об отступничестве. Его имя распространилось даже до области ингушей, чьих детей он похищал неоднократно. Такие выдающиеся качества в муже, едва достигшем зрелого возраста, произвели неизбежный эффект на кавказских дам, и его сердца добивались больше, чем милостей самого Мухамеда, слишком снисходительно-го, чтобы он всегда поступал верно. Следствием этого было то, что его решительное настроение угождать им привело его ко многим неприятностям, и штрафы, которые он па влек на себя и на свое племя, будь они выплачены, могли бы обеспечить половину хозяйств Натуквича рогатым скотом.

Единственным лекарством от этих беспорядков была бы его женитьба на одной или двух женщинах, и, чтобы его обширное наследственное имущество не пострадало из-за их отсутствия, деньги на выкуп были великодушно и в целях экономии собраны его племенем. И он взял себе двух жен. Первая была самой красивой, а вторая самой воспитанной женщиной Черкесии. Успех его ухаживания за первой никого не удивил. Красота и отвага тянутся друг к другу во всем мире, и одно из них является наградой другому. Но то, что Гуаша, благоразумная и величавая дочь Ипдара-Оглу, могла броситься на шею такому повесе, как Тугуз, вызвало чрезвычайное изумление ее семьи и племени. Гуаша прекрасно ткала и шила, и руки такой княжны добивались самые умные и богатые дворяне этой страны. Но ум и богатство не произвели на нее никакого впечатления, и утонченная княжна, осознавая, вероятно,что ее прелести не вечны, не стала тянуть с выбором. Наконец она решилась, и в одно прекрасное утро, когда, ее безуспешно искали во владениях отца в Пшате, она оказалась в гареме Тугуза в Теджагузе, куда он увез ее лунной ночью на своем жеребце.