Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

Нарисовать портрет и снаряжение этого дикого Ловеласа (очень подходящее прозвище, между прочим, черкесского щеголя, увешанного сверху донизу серебряными побрякушками) мешают мне мои слабые способности в этом деле. Что же касается одежды, то ее невозможно описать конкретно по той простой причине, что он не носил одну и ту же вещь два дня подряд: сегодня он в шлеме, кольчуге и стальных рукавицах, изящно вооруженный, а завтра он без всякого оружия, в одной изношенной тунике идет в бой и против врага, и против природы; сегодня у него колчан и лук, а завтра — ружье, кинжал и пистолет. Сейчас он одет в игривый шелковый антери и плащ, сверкающий вышеупомянутыми серебряными шнурками, через минуту — он в лохмотьях. Сегодня вы могли повстречать его на превосходном белом богато убранном скакуне — завтра он едет на кляче, худшей, чем у самого Рыцаря Печального Образа (Дон-Кихота.-В. А.). Все эти превращения, которые иностранец может несправедливо счесть капризом, являются в глазах восхищенных деликанов не чем иным, как доказательством отважного и свободного духа. Одежды, оружие, лошади и даже рабы — это все вещи, с которыми должен легко расставаться такой герой, поскольку считается неоспоримым то, что его доблесть легко возместит их ему.

Я попытался описать внешность этого Протея, однако были и другие качества, которые Тугуз не мог скрыть своей одеждой. Например, как бы ни был он одет, я всегда знал, что его рост равен 6 футам и 3 дюймам, и будь он в бязевой или стальной рубахе, внушительная игра его мускулов была одинаковой. Эти мускулы, постоянно склонные к шалостям и грубым шуткам, таким, как сбивание с ног, сбрасывание с лошади и обгон своих товарищей, были очень сильны, и многие считали их чрезмерными; как-то кто-то сказал, что единственный подходящий товарищ Тугуза в играх — это его лошадь, и эти слова в значительной мере оправдываются условиями, в каких они живут, позволяя себе такие вольности в общении друг с другом, па какие могут осмелиться только самые близкие друзья.

Когда Тугуза представили нам, мы были очень расположены в его пользу из-за одного отважного поступка, самого отважного, если только не самого выдающегося, который был проявлен во время этой кампании и славу которого он разделил с Джанбулатом. Во время их перехода от Геленджика к Пшату русские достигли части ущелья, откуда было удобно атаковать противника, и они не пренебрегли этой возможностью — град пуль, смешанный с «колючей крупой железной войны», обрушился из леса на оба их фланга. Единственным выходом для большинства солдат было бегство от этого града. Силы черкесов были, конечно, разделены, будучи рассеяны по склонам на обеих сторонах ущелья, и между ними находились враги, спешно продвигавшиеся по ущелью. Единственный план их руководителей в таких случаях состоит в том, чтобы занять выгодную позицию. Поэтому те, кто находился слева от русских, с большой досадой поняли, что пункт, который давал наилучшие возможности причинить им неприятности , оставался на правой стороне совершенно пустым. Поскольку любое общение с правой стороной оказалось временно прервано, казалось, что пет никаких средств исправить эту ошибку.

В этой тревожной обстановке Джанбулат, указывая в долину с потоком сверкающих штыков, спросил, есть ли кто-нибудь, кто рискнет переправиться через нее вместе с ним. Вызов был мгновению принят Тугузом, и оба вождя, сведя своих лошадей к основанию холма в тень деревьев, сели на них и приготовились к делу. Это было делом минуты и даже меньше, чем минуты; издав свой боевой клич, они прорубили себе проход среди врагов, оставив за собой, подобно удару молнии, одно опустошение.