Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

Как это может случиться — я не совсем понял, особенно когда те, кто искал беглянку, вернулась и заявили, что нигде нет никаких ее следов. Наконец, когда женщины, очевидно, больше из желания передохнуть, чем разобраться в деле, сделали паузу, Шамиз сухо приказал принести Коран, намереваясь, несомненно, потребовать клятвы на нем, и одно только упоминание об этом бросило все женское общество в истерику и заставило заработать их языки с большим, чем прежде, неистовством и говорливостью. Они были категорически против такого способа выяснения истины, но старый Шамиз был неумолим, и клятва была дана.

Прежде я не имел понятия о том, как сильно действует такая клятва — это было совершенно сверхъестественно. Те, кто до этого громче всех кричал о полной своей невиновности, теперь первыми стали молить о прощении, соглашаясь, хныкая, что они содействовали побегу только потому, что слышали от Хаджи о наших плотоядных склонностях и сочли бегство единственным средством спасения нашей жертвы. Поэтому они и помогли ей убежать вместе с сыном хозяина дома. Этого признания нам было достаточно. Я поздравил себя с благополучным разрешением дела и отправился снова спать, весьма удовлетворенный уверениями со всех сторон, что если прекрасная беглянка не будет возвращена мне в течение трех дней, то мой хозяин должен будет отдать мне свою дочь, которая намного прекраснее и во всех отношениях более предпочти-тельное приобретение, не говоря уже о семикратном возмещении ее стоимости, в чем я, как покровительствуемый их племенем, смогут иметь свою долю с чинаку.

На следующий день беглецы вернулись и, учитывая ложность тревоги, вызванной их бегством, их проступок был им прощен. Кроме того, молодой человек поклялся на Коране, что его спутница по ночной прогулке никак не пострадала и что он не должен ничего никому платить, поскольку ни в чем не подозревается и не обвиняется. Мои сомнения по этому поводу рассеивались тем, что я уже видел силу клятвы, и все, что я видел позднее в этом плане, имело ту же удовлетворяющую тенденцию. Что же касается бунтовщицы, после решительного возвращения ее все же показали ее новому господину, и по ее очень необычным действиям я понял, что она хотела освободиться от своего первого мужа, которого я не могу охарактеризовать иначе, как с неприятной для него стороны, ибо он вынудил свое племя продать ее в рабство, и теперь я был в некоторой растерянности, не зная, что с нею делать. К счастью, через несколько дней один черкесский торговец избавил меня от этой заботы, вернув мне товар, уплаченный за нее.

Прежде чем оставить эту тему о сделке в отношении рабыни, в которую я был вовлечен помимо своего желания, я должен дать некоторые объяснения по поводу моего поведения. Покупка и продажа рабов по постановлению парламента считается уголовным преступлением, и кто-нибудь может подумать, что я своей сделкой подвергаю себя ответственности перед законом; будь это так, я принял бы любой приговор. Что касается моего участия в этом деле, я могу только сказать, что если бы отпущение ее мною принесло бы ей свободу, если бы это было благом для нее или было бы санкционировано ее племенем, я не колеблясь дал бы ей свободу. Но ничего из этого не могло быть; она первая стала бы протестовать против этого, поскольку она желала быть проданной в Константинополь, и именно с этой целью сочла необходимым отделаться от мужа» Затем, освободившись от своего покупателя, она могла бы оказаться снова в распоряжении своего племени, и все, что я мог бы приобрести своим донкихотством — это удовольствие от потери 7000 пиастров из-за мошенничества Хаджи» Обо мне достаточно» Что же касается самой системы, не намереваясь нисколько оправдывать ее, я, с другой стороны, не хотел бы выражать неквалифицированное осуждение ее. Я только приведу факты и отмечу вытекающие из них выводы.