Рейтинг@Mail.ru

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов

Дж. А. Лонгворт. Год среди черкесов 2018-04-05T13:44:06+00:00

Вечером мы вернулись домой, а утром следующего дня выступили в Цемез. По дороге мы прошли то место, где Мехмет-Индар-Оглу нашел пристанище для своей семьи. Мы поговорили со старым узденем, и он попросил нас, а мы со своей стороны пообещали использовать наше влияние, чтобы уладить разногласия между ним и другими вождями.

Вечером того же дня мы достигли жилища, которое из-за своей уединенности, стоя над водопадом в укромном местечке в ущелье, было отведено в качестве склада для наших товаров. Оно принадлежало трем братьям, один из которых был аталыком моего друга Ислама-Гери-Индар-Оглу, и его семье было поручено охранять товары. Я оставил в распоряжении этой семьи грека-переводчика и черкесского агента, но, предвидя, что мы еще на какое-то время останемся в этой стране и они понадобятся нам самим, я прекратил все прочие обмены.

Наш путь в Цемез до долины Хайдербей был таким же, как те, что я уже проходил, по со времени моего путешествия в Аденкум дорога значительно улучшилась, поскольку русские проложили ее для своей артиллерии. Она проходила рядом, а местами по ложу реки, из камней которой она и была выложена и в значительной мере зацементирована — и тому было множество свидетельств на пути — кровью тех, кто ее строил. Деревья в этой долине носили следы железного шторма, которым они были изрешечены. На одном широкоствольном дубе я насчитал следы более чем тридцати пуль. Наши спутники удивлялись, как это мы догадались, что деревья так жестоко изранены не их ружьями, по мы знали, что у них не в обычае стрелять впустую, и они редко стреляют, если не уверены, что попадут в цель. Я также заметил, что пули тщательно извлечены из стволов деревьев, и понял, что это основной способ пополнения их запасов свинца. На стволах многих деревьев были недавно вырезаны изображения крестов, сабель и другие девизы, означающие, что у их оснований похоронены офицеры. Эти лесные нами памятники были рассеяны вдоль всей линии их перехода. В других местах мы нашли холмы, содержащие груды убитых рядовых солдат, которые были похоронены все вместе без различия званий. Более открытые части ущелья также представляли свежие следы лагерных стоянок — черные участки земли, на которых трава была выжжена огнем бивуачных костров, и колья пикетов.

Там и здесь видны были развалины жилищ, и мне сказали, что их разрушили сами жители при приближении врага, но так делается обычно только в самых безвыходных ситуациях, и дом, в котором мы остановились на ночь, находился едва ли больше чем в четверти мили от этой дороги.

В стороне от дороги, на участке, где произошел самый яростный бой на пути в Пшат, стояло большое деревянное сооружение, странно изрезанное и выкрашенное в красный цвет; оно было поставлено над телом вождя, павшего в этой битве.

На следующий день, двигаясь по приятной долине Хайдербей, мы встретили группу всадников, которые предложили, если мы пожелаем, сопровождать нас до вершин, откуда мы сможем увидеть залив и крепость Геленджик. Я понял, что русские крепости представляли предмет большого любопытства в Черкесии, и было странно, что они показывали их иностранцам как бы гордясь ими, и, говоря откровенно, у них были для этого основания. Чем они были, в конце концов, если не памятниками слабости русских, которые, вместо того чтобы командовать ею, сами были поглощены ею — тюрьмой для их солдат, откуда эти несчастные, замурованные в них, бежали, как только это им удавалось, к горцам, увеличивая тем самым в большом числе ряды их рабов и слуг. Последние составляют их главное богатство; земля сама по себе ничего не стоит, требуются руки для ее обработки, и те, кто живет рядом с крепостью, находят эти руки в лице дезертиров. Толпы дел и капов шныряли там, чтобы встретить их и заполучить их руки, и мы часто встречали их ведущими к себе домой свое новоприобретенное имущество — высоких курносых остолопов в русской униформе.