Рейтинг@Mail.ru

Эдмонд Спенсер. Путешествия в Черкесию

Эдмонд Спенсер. Путешествия в Черкесию 2018-04-05T13:43:09+00:00

Черкесы столь решительно настроены сохранить свою независимость любой ценой, что на недавней встрече конфедеративные вожди, отдав все мелкие поместья в пользу общих интересов, склонились к тому, чтобы никогда не вложить меч в ножны, пока русские остаются на их территориях.

Трудно было высказать мысль об их конечном успехе, если учесть ту гигантскую силу, которой они должны были противостоять, и темные и мрачные маневры, которые это правительство применяет, когда решит достичь какойто важной цели. Но существует надежда, если мы вспомним природу страны, чрезвычайную смелость народа, их привязанность к своим вождям, романтическую любовь к свободе, то что они являются самыми лучшими партизанами в мире и, кроме того, что они до настоящего времени сопротивляются каждой попытке продать страну ради золота кинжалов, украшенных драгоценными камнями.

Во время кампании различие рангов, кажется, не вызывает отличий между ними: вождь одет не лучше, чем рядовой соплеменник, сумка проса, здесь называемого аджика, и кожаная бутыль, полная сху (сорт кислого молока), образуют запас провизии; и бурка (чаоко) является и тентом, и кроватью. Черкес никогда не жалуется, что он не может двигаться из-за неимения обуви или существовать из-за недостатка провизии; ибо, если сумка с аджикой или бутыль с сху опустеет, винтовка обеспечит ему обед до тех пор, пока птица летает в воздухе или дикий зверь бродит в лесах.

Закаляемые в том, что мы называем лишениями, с младенчества и практикуя воздержание в высокой степени, которая считается здесь добродетелью, они переносят все превратности войны не только без сетования, но с бодростью. Вот пример их отчаянной доблести: русские офицеры уверяли меня, что черкесский воин никогда не сдается, сражаясь до последнего дыхания, даже с войском врагов, лишь только когда он обессиливает от ран, тогда только он может сдаться на милость победителя и, если место мне позволит, я могу рассказать подробности о героизме и доблести этого народа, возможно, беспримерных в истории любого другого. ‘»Даже во время моей короткой остановки в лагере я был свидетелем подвигов, которые не опозорили бы лучшие страницы рыцарского романа.

Ко всей этой храбрости мы можем добавить, что они владеют таким же количеством хитрости, ловкостью, что абсолютно невозможно перехитрить их: враг никогда не может рассчитать их движений, т. к. появляясь как из-под земли, они сейчас находятся в одном месте, затем — в другом, и даже ползут, подобно змее в траве и удивляют часового, дежурящего на воротах крепости; одним словом, каждое дерево, утес и кустарник служит черкесу засадой.

В случае крайней опасности сигнальные костры, связанные друг с другом подобно телеграфу, зажигаются над горами, которые черкес, не успев увидеть, тут же хватает оружие, взбирается на лошадь, всегда оседланную и наготове стоящую у его двери, и галопом скачет к вождю.

Нет слов, чтобы описать достойным образом стремительность черкесского заряда; самым храбрым европейским войскам он показался бы абсолютно жутким, т. к. выпускается со скоростью молнии, сопровождается наводящим ужас военным криком, напоминающим как я ранее заметил, вой шакала. Такой также является восхитительная выучка лошади и всадника, что я ежедневно изумляюсь подвигам наездничества даже самого слабого солдата, намного превосходящим по драматическому эффекту любое публичное конное состязание, которое я когда-либо видел в Европе; это кажется почти невозможно для человеческого тела выполнить. Например, черкесский воин спрыгивает со своего седла на землю, бросает кинжал в грудь лошади врага, снова прыгает на седло; затем становится прямо, ударяет своего противника или поражает цель почти точно его легким кинжалом; и все это в то время, как его лошадь продолжает полный галоп.