Рейтинг@Mail.ru

Эдмонд Спенсер. Путешествия в Черкесию

Эдмонд Спенсер. Путешествия в Черкесию 2018-04-05T13:43:09+00:00

Мне  было    бы совершенно невозможно  попытаться  нарисовать возбужденный энтузиазм этого самого патриотического народа; когда один из вождей, не более беспомощный от возраста, чем от ран, прибыл на поле, принесенный туда на особом виде палантина: огромный рев радости и шум оружия до сих пор звенит у меня в ушах. Его немощная фигура была задрапирована в просторные складки чаоука; и хотя время и заботы избороздили его лицо морщинами, его глаза, тем не менее, сверкали огнем солдата; в то время как длинная седая борода, которая спускалась к пояснице, наделяла выразительностью его фигуру, которая делала его, казалось, едва принадлежащим этому миру. Я выяснил, что старый вождь был татарским князем, называемым Тао Гирей-Аслан, членом Нурусрода, чьи предки были прежде султанами, или ханами, одного из могущественных племен татар, которое в то же время заняло остров Тамань и чьи владения были на этой части Черного моря, Азовского моря и Кубани. Они были данниками Турции; но при подчинении их страны Россией большое количество населения со своими вождями нашло убежище в Черкесии и слилось, до известной степени, с этим народом.

В соответствии с великим уважением, оказываемым пожилому возрасту, главные вожди со старейшинами приближались и почтительно целовали его одежду, когда он медленно поднимался со своего ложа, поддерживаемый мужественными руками своего сына, молодого человека поистине геркулесового телосложения и, благословив толпу поднятыми руками, начал свою речь; тем не менее, которую я не претендую воспроизвести дословно, т. к. она была переведена моим переводчиком на немецкий, вдобавок ради любопытства, я пытался сохранить краткое изложение, насколько эти неудобства мне позволили.

Он сначала рассказал о настоящем положении страны и обязательной необходимости единства, отсутствие которого стоило его собственной стране и народу их независимости. Он затем настоял на необходимости слежки с великой тщательностью за иностранными рабами и предотвращения проникновения всех иностранцев, несопровождаемых кунаками, которые бы отвечали за их лояльность, в Черкесию, к тому же он добавил целесообразность предания публичному позору любого вождя, который проявил бы свою привязанность России.

«Где,— плакал старый воин,— моя страна? где сотни тентов, которые покрывали головы моих людей; где их стада; где их жены и малыши; и где сам мой народ? О, Москва! ненавистная Москва! — ненавистные русские — она рассыпала их пыль на четырех ветрах неба; и таков будет ваш рок, о, дети Аттехей, если сложите свои мечи против захватчика!

«Посмотрите на ваших собратьев — инхоусов (ингушей), осетинов, гаудомакариев, аваров и мисджеги, когда-то смелых и могущественных, чьи мечи выскакивали из ножен при малейшем намеке на то, чтобы склонить их головы под иностранным ярмом, кто они сейчас? Рабы! О Аттехей! Это следствие того, что позволили ненавистной Москве свободный доступ через свои территории. Они впервые построили дома из камня для их вооруженных мужчин, затем украли у обманутых туземцев их земли, разоружили их, позже обязуя их усиливать полчища своих угнетателей.

«Я слышал,— сказал он,— что великий падишах всех морей и Индий (что означает монарха Англии), внушающий страх Москве, предложил вам руку союзника. Такой могущественный монарх является действительно достойным, чтобы объединиться с героическими сынами  гор; но помните вашу независимость и никогда не разрешайте иностранцу накинуть ярмо на вашу шею. Вы уже позволили османам построить сильные укрепления на ваших берегах: что они дали вам взамен? Война и чума скосили ваших детей; и в час опасности они бежали, оставляя вас с пустыми руками сдерживать поток, который был против вас».