Рейтинг@Mail.ru

Эдмонд Спенсер. Путешествия в Черкесию

Эдмонд Спенсер. Путешествия в Черкесию 2018-04-05T13:43:09+00:00

Доктор Кларк, однако, прав относительно их разорванных одеяний, так как, хотя черкесский воин может дома прекрасно одеваться, когда он переходит границу или идет на войну, его обыкновение — одеться в самую плохую одежду, чтобы избежать наблюдения и уклониться от жадности врагов 32. Поэтому я часто видел их самых могущественных вождей, экипированных для боя или занятий в лагере, кольчуга которых сверкала через дыры в одежде.

Действительно, приходится сожалеть, что человеку таких собственно английских чувств и независимого образа мыслей, как др. Кларку, не разрешили путешествовать по внутренним районам Черкесии, когда замыслы России о свободе Кавказа были только в зародыше; ибо человек, который так много делал, чтобы разоблачить амбициозную политику этой власти, с абсолютной непредвзятостью отнесся бы к характеру этих пастушеских племен и сделал бы достоянием всего мира их чрезвычайные попытки сохранить собственную независимость.


 

ПИСЬМО 25

Искусство черкесов как агрономов.— Их доброта и гостеприимство.— Плодородие почвы.— Прекрасные леса.— Общий обзор страны.— Примитивные манеры народа.— Их мельницы.— Амбары.— Скот.— Дичь.— Дикие животные.

Представления, сделанные русскими путешественниками, что «большинство жителей Кавказа не занимается никакой сельскохозяйственной работой, завися от грабежа для существования», являются преднамеренно ошибочными. Мы можем сообщить, как опровержение этому, что из какой бы страны вы не вошли в Черкесию, или из Турции, или даже из самой России, вы сразу приятно поражаетесь значительным улучшением в облике населения, сельского хозяйства и красотой их стад. Крошечные коттеджи сельских жителей, сколь бы незначительны они ни были, также чисты и аккуратны, и, будучи обычно расположены на берегах журчащего ручейка или «приклеенными» к подножию горы, защищенной прекраснейшей листвой, это способствует наделению пейзажа чертами великой сельской красоты; хотя романтический характер всякого окружающего меня объекта скрывает тысячи недостатков, которые бы в менее благоприятных условиях выдали бы себя.

С первого момента, как я вошел на равнины Кавказа, облик страны и населения превзошел мои самые жизнерадостные ожидания. Вместо того, чтобы найти необитаемую гору, населенную ордами дикарей, она оказалась, большей частью, непрерывным рядом плодородных равнин и возделываемых холмов: жители везде покоряли меня своим этикетом и ритуалами восточной вежливости; хотя, в то же время, их доброжелательность, откровенность манер, открытая сердечность и безграничное гостеприимство незаметно расположили меня к себе до тех пор, пока, наконец, я не стал столь же обеспокоен их будущим благополучием и конечной победой, словно я лично заинтересован в их судьбе: и бедный народ ничего не осознавал, когда обвинял меня в’шпионстве и писал, что я составлял заметки об их стране, каждая строка которых поддерживало их дело.

Хотя я не могу сослаться на маленькие коттеджи горцев как образцы красоты или вкуса, ни на их умение в сельком хозяйстве как достойное подражания или на их управление своими фермами, или на их дома как примеры домашней экономии,— все же было невозможно смотреть на очаровательный пейзаж вокруг меня без восхищения, особенно, когда мы вспомним необычное положение страны и то, что почти все мои поездки лежали через эту часть Кавказа, которая находилась вблизи от самой значительной линии русских действий. Едва ли можно было увидеть невозделанную площадку; огромные стада козлов, баранов, лошадей, быков, как в лоне мира, паслись под присмотром среди трав, которые нельзя превзойти в пышности. Даже, как бы ни очаровательно это было, во время моего второго визита в Черкесию я не видел все^с ее красот в расцвете, потому что был конец ‘года, поля частично лишились своей красоты, деревья — плодов и листья — богатой зелени лета.