Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Алексея Петровича Ермолова нельзя отнести к числу придворных. Это человек гигантского роста, наделенный недюжинной силой. Круглая голова, покоящаяся на широких плечах, увенчана роскошной копной волос, спадающих непокорными кудрями на затылок и виски, что придает ему сходство со львом. Всем известен и его низкий звучный голос. Иногда он издает настоящий рык, а его бурные вспышки гнева напугали даже полномочных послов Персии, явившихся к нему на переговоры. Он — настоящий боевой генерал, вся его юность прошла в сражениях с наполеоновской армией. Будучи истинным солдатом, он даже дома иногда спит на полу, привычно завернувшись в шинель, встает на рассвете и изъясняется прямо и грубовато, чтобы слуги лучше понимали его. Не успев приехать в Тифлис, где отныне будет располагаться его штаб-квартира, Ермолов получает прозвище «проконсул Кавказа». Это приводит его в восторг.

Воинственный генерал, впрочем, как и все его совре-менники, считает Кавказ и его народы местностью, на-селенной дикарями или полудикарями, «азиатами», как принято было говорить в то время. Интеллектуальная элита и в России, и в Европе относится к ним точно так же. И все уверены, что с этими «азиатами» можно разговаривать только на языке силы. «Ничего другого они не уважают», — то и дело повторяет Ермолов.

Его предшественники, наместники империи, пытались по-разному решить проблему установления контроля над долинами и горными районами. Самым распространенным методом была покупка «лояльности» местных руководителей или знати — им предлагали титулы и ренту, часто даже пожизненную, в обмен на согласие перейти под власть царя. Так, в период всего лишь с 1802 по 1806 год Россия установила шесть протекторатов в Чечне и в соседнем Дагестане. Аварский хан Султан Ахмед, например, получил чин генерал-майора российской армии. Кадия Табарсарана сделали полковником. Но этот рецепт не очень оправдал себя, и когда разразились военные действия, оба «союзника», не колеблясь и минуты, примкнули к персидскому лагерю19. Они ни в малейшей степени не пытались умерить агрессивность своих подданных по отношению к Кавказской укрепленной линии и казакам. Наконец, эта коррупционная тактика совершенно не оправдывала себя в отношении чеченцев, у которых не было ни «феодальных» структур, ни знати и которые жили в условиях эгалитарного режима, образованного могущественными кланами.

Ермолов решает разрушить эту сеть этих мнимых союзов с коренным населением.

«Аварское ханство во владении генерал-майора султана Агмед-хана, — пишет он в своем дневнике, — лежит в средине гор Кавказских, отовсюду почти неприступных, и никогда русские в нем не бывали… Теперешний хан, не знаю почему, получает жалованья по 5 тыс. рублей серебром, уверяя, что он нам приносит пользу… Сурхай-хан Казыкумьцкий, хитрейший из мусульманских владетелей, ненавидящий русских, не раз писал ко мне, что оскорбляется, оставаясь без воздаяния за непоколебимую верность. Уцмей Каракайдакский дани в казну не платит, никаких обязанностей не имеет, ниже за безопасность проезжающих через его владения не ответствует. Русские иначе, как с благонадежным конвоем, проезжать не могут. Непонятно по какой причине предместники мои предлагали ему чин генерал-майора российской армии с 2 тыс. рублей серебром жалованья, но он отверг с негодованием, заявив, что его ценят меньше, чем других ханов»20.

Этой видимости российского суверенитета, которая и сама основана на фиктивных союзах, Ермолов хочет противопоставить реальное и абсолютное подчинение Кавказа. «Уже давно, — констатирует он, — клятвопреступление стало здесь обычным делом. Наши войска карают предателей, но они появляются вновь и вновь. Здесь нет ни одной банды, которая не стремилась бы стать союзником России. Я буквально вижу, как они посылают в Петербург делегации с мирными договорами!»21 Речь идет уже не о поиске союзников, а о приобретении подданных. Для этой цели генерал проводит полную реорганизацию армии. В то время численность кавказского контингента составляла 56 000 человек, что более или менее соответствует численности вооруженных сил и российской милиции в сегодняшней Чечне; однако, прежде чем перейти к силовым действиям, генералу предстояло привести войска в боевую готовность и восстановить дисциплину. Новый командующий задается вопросом: «По всей справедливости, следовало бы спросить предместников моих: почему они, со всей их патриархальной кротостью, не смогли привить горцам дух преданности и мира? Почему я должен повсюду наблюдать отвратительную манеру несения службы, нарушение порядка вследствие небрежения, ослабленную боеспособность? Оружие изъедено ржавчиной, лошадей не хватает. Достаточно посмотреть, как казаки стреляют по мишеням, и становится ясно, что многие из них не отличают порох от мака. Войсковые интенданты заняты доносительством и развратом. Многие из них даже участвуют в воровстве и были уличены в сообщничестве с разбойниками вне армии»22.