Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

В лагере уже ощущается голод. Не хватает продовольствия и фуража, мулы обгладывают ветки лавров. У них уже нет сил, чтобы пройти перевал в обратном направлении. А редкие обозы, приходящие с другой стороны, везут боеприпасы — этому грузу отдается безусловный приоритет. Три подразделения, ушедших вперед, уже много дней не получают ни боеприпасов, ни еды. Их уже называют «потерянными частями».

В самые последние дни августа часовые замечают нескольких выживших, которым удалось проскользнуть через линию советских войск. Вновь свидетельствует Бауэр: «Я вижу их. Они идут не так, как ходят люди. Нетвердой болезненной походкой они, совершенно обессилев, понемногу приближаются к нам. Они не могут говорить. Они не ели пять дней. Они упали на землю и сразу уснули. А другие? Где другие? Еле шевеля руками, они показывают назад. Если кто-то еще выжил, то придет. Сегодня, завтра, когда-нибудь». Позже, немного придя в себя, солдаты рассказывают, что, едва они, зайдя одновременно с двух сторон, взяли Клыч, захватили дома и перешли ручей, как впервые услышали приказ: «Отступайте! Уходите наверх!» Но для окруженных он прозвучал слишком поздно. Хотелось спать и есть, русские были сильнее. Погибших оставили на труднодоступных склонах. Раненые пытались пройти там, где даже у здоровых не было сил, чтобы идти. Им потребовалось несколько дней, чтобы преодолеть пять километров кустарника и скал, обозначенные на карте. Десять минут пути, час отдыха. И так далее. На следующий день — девять минут пути, час отдыха. Под конец54 более сильные били засыпавших, чтобы заставить их идти вперед.

Через два дня до лагеря добирается последняя группа спасшихся, живые мертвецы в изодранной форме, с почерневшими израненными телами. Советские снайперы заняли более удобные позиции, их выстрелы стали более точными, минометы бьют в самый центр кое-как установленных укреплений. Начинается сентябрь, до Сухуми и Черного моря остается каких-то несколько десятков километров, но приходится отступать. Причем быстро, чтобы избежать гибели. Каждый из тех, у кого еще остались силы, несет на спине товарища. Раненых с ампутированными конечностями на следующий день после наркоза взваливают на мулов, при каждом шаге животных они бледнеют от боли. «Чтобы облегчить пытку, которой они подвергаются, — пишет Йозеф Бауэр, — им рассказывают, будто дорогу значительно улучшили, а они смотрят на нас с недоверчивой усмешкой»55.

Самых тяжелораненых укладывают на носилки, которые несут по восемь человек. Все молчат, все знают, какая дорога их ожидает — мучи-тельный путь по скользким камням, крутые подъемы, где невозможно идти в ногу. Группа солдат вырывает деревянные кресты с устроенного в деревне кладбища и сжигает их неподалеку в надежде, что разъяренный противник не разорит кое-как закамуфлированные могилы. Все стараются идти как можно скорее, чтобы перейти перевал и не думать о том, что случится за спиной. «Всего лишь три месяца назад, — пишет Бауэр, — я думал, что куда прекраснее погибнуть на фоне величественного Кавказа, чем быть задушенным в степи. Я и не представлял себе, что среди этого величия существует долина Клыч. Когда позавчера возникла реальная угроза смерти, я молился лишь о том, чтобы выжить. А сейчас я иду по этой дороге без остановки вот уже шестнадцать часов, чтобы спасти свою жизнь, я тороплюсь, как любой беглец»56.