Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Наконец, если говорить об интересах более низкого звена военной машины, следует признать, что многие офицеры, страстно желая победы Германии, но не приравнивая ее к триумфу нацизма, были убеждены в необходимости проведения альтернативной политики, построенной на примирении, убеждении и привлечении населения, а не на подавлении и принуждении. В частности, люди, придерживавшиеся такого образа мысли, работали и в генштабе верховного армейского командования, и в группе армий «Юг», в чью задачу входил захват Кавказа. Как будет показано ниже, они не хотели упускать возможности воплотить свои идеи в жизнь. Трезво оценивая ход войны, они пришли к простому выводу: в то время, как Красная армия имеет возможность пополнять свои ряды за счет практически бесконечных резервов населения Советского Союза, формируя и бросая в бой все новые и новые дивизии, Германия может рассчитывать на победу только в том случае, если сумеет привлечь на свою сторону жителей оккупированных территорий.

Итак, танковые и мотопехотные части, продвигающиеся по степям, получают строгие и необычные реко-мендации: к кавказским народам следует относиться как к друзьям и обращаться с ними соответственно, следует уважительно относиться к их собственности, любые реквизиции должны быть четко мотивированными, все убытки должны быть возмещены, гарантируется свобода отправления религиозных обрядов, никто не будет препятствовать разрушению коллективистских структур, а «честь кавказских женщин должна охраняться строжайшим образом»83. Предполагается, прежде всего, сделать ставку на доверие и добрую волю гражданского населения, рассеять страхи и в полной мере воспользоваться эффектом потрясения при первом контакте, чтобы завоевать, по крайней мере, доброжелательное безразличие.

Войска получают весьма неопределенные объяснения по этому поводу, но после года тяжелейших сражений, временами — упорнейшего сопротивления, после бесконечного огня, разрушений и ненависти, посеянной по дороге, пехота, наступающая на юг, настроена все более скептически. Наступление идет быстрыми темпами. Захваченные врасплох части маршала Буденного пытаются затормозить наступление танковых колонн. Происходят частые и ожесточенные столкновения, но на местности с таким рельефом трудно организовать эффективную оборону, и линия фронта ежедневно сдвигается на многие десятки километров. Немцы видят перед собой бесконечные поля пшеницы, колышущиеся золотыми волнами на ветру. Когда авангард достигает первых казачьих селений, станиц на Дону, а потом и на Кубани* там их после жестоких боев ожидают приятные сюрпризы. (Казачьи общины, исторически состоявшие из солдат-земледельцев, селившихся на границах империи, или из постепенно присоединившихся к ним беглых крепостных, традиционно различались по названию реки, вдоль которой проходила охранявшаяся ими граница империи.

Так появились донские, кубанские, терские, амурские, волжские казаки, причем обычаи у них иногда сильно различались.

) После ухода советских батальонов казачки наблюдают за немецкими захватчиками с любопытством, смешанным с симпатией. Они предлагают им воду, чай, свежие фрукты. По сравнению с тем, что происходило с самого начала кампании против СССР, этот прием выглядит по меньшей мере необычно. Горный стрелок Альфред Рихтер, чья часть идет сразу за танковыми войсками, записывает в своем дневнике мельчайшие подробности. 21 августа колонна входит в казачье селение. «Пять часов утра, мы выступаем. Проходим через Кропоткин. Приветливость населения поражает, нам машут, нам несут еду. Во время короткого привала я захожу на ферму: мне неожиданно приносят помидоры и сливы. Какая-то женщина суетится, жарит нам масляные лепешки»84.

В отчетах разведывательных частей 3-го танкового корпуса, идущего в авангарде наступления, часто идет речь о приветливости гражданского населения. 19 августа разведчики 1-й танковой армии отмечают, что «население предгорий Кавказа не имеет ничего общего с большевиками и встречает немецких солдат как освободителей»85. В некоторых станицах или колхозах организуются настоящие празднества по случаю такого «освобождения». Военный корреспондент Йозеф Мартин Бауэр, едущий в направлении кавказских долин, также испытывает на себе гостеприимство кубанских казаков. Колхозники ласково называют его «дядя», словно бы он был членом их семей. Не успел он попросить помидор, как ему дарят пятьдесят килограммов, описывая при этом достоинства каждого сорта и цену, время доставки соблюдается с точностью до минуты. За помидорами следуют корзины огурцов, абрикосов и слив, и Бауэру приходится настаивать, чтобы ему позволили заплатить; при этом колхозники пытаются объяснить суть разрушительной ценовой политики, жертвой которой они стали. Когда немцы уезжают, женщины бегут за грузовиками и кидают в кузов яблоки. Бауэр восхищен. После долгих месяцев враждебного отношения ему кажется, что он внезапно попал в другой мир, и в его описаниях даже появляются лирические нотки. «Казаки, — пишет он в начале августа из “страны белого хлеба», — это лучшие из всех, кто когда-либо причислял себя к человеческому роду и считался принадлежащим к нему. […] Мы встретились с чудесными людьми, которые ни телом, ни душой не опустились до положения просителей и, даже лишенные прав на свои бывшие владения, остались такими же хозяевами, как раньше»86.