Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Тот факт, что все эти деятели аппарата нацистской партии занимали важные должности, свидетельствует, что в данном случае никак нельзя говорить о каком-то «диссидентстве» и еще менее — об убежденной оппозиции режиму или войне. Имена многих будущих заговорщиков против Гитлера в июле 1944 года, начиная со Штауффенберга, значатся в списках участников конференций, на которых разрабатывается немецкая политика на Кавказе» и эту политику они воспринимают как провозвестницу новой «восточной политики» рейха. Эти люди одержимы идеей главенствующей роли Германии в Европе. Многие из них имеют долгий стаж членства в национал-социалистской партии, и все они в своих речах и статьях ясно выражают поддержку целей войны, развязанной Третьим рейхом. Но при этом они убеждены, что время классической колониальной политики, при проведении которой жители подвластных территорий рассматриваются как бесплатная рабочая сила, давно миновало. Они выступают за политику провозглашения «дружбы», считая ее единственным путем, способным помочь Германии одержать победу на Кавказе.

Штауффенберг, как настоящий прагматик, хочет изыскать любые возможности для повышения ударной силы вермахта и при этом уверен, что в основе этой силы должна лежать стратегия союзов и убеждения, а не жестокое завоевание. «Освобождение, а не захват» — в этих словах заключены девиз и программа этих теоретиков для Кавказа. Надо завоевать доверие народов, живущих в горах, и вовлечь их в войну на стороне Германии, ведь только война, ведущаяся изнутри, война, в которой противником будет выступать не русский народ, а «большевистский» режим и его политический аппарат, имеет шанс на успех. Впрочем, приверженцы такого пути ставят перед собой далеко идущие цели, они имеют в виду все захваченные на Востоке территории и хотят предложить им своеобразную доктрину Монро — но на немецкий лад. Да, сейчас идет крестовый поход против СССР, но война, по мнению этих реформаторов, должна прежде всего носить политический характер.

Постепенно эта программа начинает материализоваться в виде серии статей Отто Бреутигама и Теодора Оберлендера.

В частности, из-под пера последнего выходят шесть меморандумов, в которых рейху предлагается новая восточная политика. Оберлендер с такой страстью отстаивает идеи, изложенные в этих трактатах, что удостаивается от своего покровителя Канариса прозвища «Лютер». Основные идеи сводятся к следующему: прежде всего надо определить правильное поведение в отношении партнеров — казаков и кавказцев. Как рассказывает ординарец фельдмаршала фон Клейста, в декабре 1942 года в споре со своим командующим Оберлендер заявил: «Принципиально важное значение имеет поведение в отношении населения, экономические аспекты находятся на втором плане. И именно в отношении к гражданскому населению мы совершаем больше всего ошибок»99. Крайне важно, настаивает Оберлендер, проявлять уважение к пленным, потому что «только пленные, с которыми правильно обращаются, могут в конце концов войти в наши ряды». Коллеги-офицеры считают капитана Оберлендера, неоднократно бывшего свидетелем жестокого обращения с пленными, страшным занудой — ведь он всегда требует применить к авторам бесчинств суровые дисциплинарные меры.

«Мои выступления в поддержку хорошего обращения с пленными навлекают на меня множество неприятностей, — пишет он своей жене с Кавказского фронта в сентябре 1942 года. — Буквально вчера один офицер из генштаба лично предъявил мне обвинения, но я ответил ему как подобает. Наши люди готовы расшибиться для нас в лепешку, потому что мы болеем за них душой»100. Во время зимнего отступления 1943 года он становится свидетелем казней измученных пленных, которые не в силах идти дальше. Он направляет командованию яростные протесты, в которых утверждает, что «ничто не может поколебать веру в Германию больше, чем зрелище десятков умирающих, которых убивают, как скот, потому что у них не осталось сил идти в нужном темпе». Офицеры, чьи имена называются в этих регулярных докладных записках, взбешены, и дело доходит до того, что Оберлендера самолетом отправляют в Ставрополь, в штаб-квартиру фельдмаршала, для объяснений. «С каких это пор какой-то капитан осмеливается критиковать мою армию?» — спрашивает фельдмаршал, командующий группой армий «Юг». «Если речь идет о человечности и уважении к праву и если капитан использует служебные пути, чтобы изложить свое мнение, остается лишь согласиться с ним», — отвечает беспокойный теоретик, а затем достает свои дневниковые записи, в которых описываются массовые казни, производимые немецкими солдатами. Презрев все обычаи и правила, обязательные для офицеров, Оберлендер использует представившуюся возможность и для того, чтобы потребовать особо предупредительного отношения к захваченным в плен советским политическим комиссарам. Он заметил, что злобная пропаганда и унижения, которым часто подвергаются эти люди, лишь усиливают волю противника к сопротивлению.